Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
САНТУ-АНДРЕ - ШТАТ САН-ПАУЛУ
Второе февраля.
Годовщина наших отношений.
2 ФЕВРАЛЯ 2008 ГОДА
Мы с моим парнем очень близки.
И счастливы.
Я люблю его беззаветно.
Элоа и Линдемберг - вечная любовь.
ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
Чувство мести.
Многим придется заплатить за это.
Многие будут страдать и плакать.
13 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА 21:00
Полицейский позвонил мне с телефона мужа.
Я испугалась.
Спрашиваю: «Он попал в аварию?
Кто-то врезался в него? Он цел? Может говорить?»
Он ответил: «Да нет. С ним всё хорошо.
А вот вашу дочь заперли в квартире.
Ее парень удерживает ее там силой».
ЭЛОА ПИМЕНТЕЛ: ЗАЛОЖНИЦА В ПРЯМОМ ЭФИРЕ
ФОНД СТРОИТЕЛЬСТВА СОЦЖИЛЬЯ 13 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА 14:00
В день похищения,
вернувшись домой,
я всё стучал и стучал в дверь…
…звал и звал.
Спустился, стал кричать, но никто не ответил.
Я подумал: «Моя сестра спит, что ли.
Быть такого не может».
Я возвращался домой. Издалека увидел Дугласа.
Он сидел у входа в здание.
Он говорит: «Элоа пропала». «Как пропала?»
Вот тогда он крикнул из квартиры: «Отойдите от двери, иначе пристрелю!»
Мы узнали его…
«Линдемберг, это ты там?»
«Я в квартире и живым отсюда не выйду.
Я убью Элоа.
Я убью парней, которые сейчас здесь, и Наяру».
В квартире находились моя сестра, Наяра, Виктор и Яго.
Когда я узнал, что они там, я поверить не мог в то, что происходит.
У меня не укладывалось это в голове.
ПЯТЬ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Он сказал: «Не вызывай полицию». Я сказал: «Не буду».
Отец Виктора, обеспокоенный исчезновением сына, остановил
патрульную машину и попросил помочь.
Когда он вез меня туда,
я уже знал, что это плохой район.
В 200-300 метрах оттуда
было несколько точек сбыта наркотиков.
Сержант Атос начал подниматься. Мы сказали ему не подходить к двери,
иначе он начнет стрелять.
Линдемберг увидел полицейскую машину
и сильно занервничал.
«Я же сказал не звонить в полицию! Я всех убью».
Я позвонил, стал договариваться. Он послал меня матом.
- Я избиваю свою девушку, эту суку. - Я не твоя девушка.
- Полиция! - Заткнись!
Я говорил ему: «Не делай этого. Успокойся». Я пытался его успокоить.
«Давай остановимся. Ты еще ничего не натворил.
Отпустишь их - всё будет хорошо».
У него резко менялось настроение. То спокойно разговаривал,
словно мы лучшие друзья, то вдруг взрывался.
Тогда офицеры решили вызвать спецподразделение GATE.
GATE - специалисты.
Когда у людей проблемы, они зовут полицию.
Когда у полиции проблемы, они вызывают GATE.
В большинстве случаев GATE показывает хорошие результаты.
Переговорщики прибыли, связались с Атосом и выяснили ситуацию.
Группа захвата подыскивала позиции.
Мы могли пойти на штурм в любую минуту.
Снайпер либо убьет, либо тяжело ранит.
Задача переговорщика -
заставить похитителя понять,
что лучший вариант - договориться.
Лучше сесть в тюрьму. Другой вариант гораздо хуже.
В деле Элоа присутствовал очень опасный фактор -
эмоциональная нестабильность.
В этом состоянии человек крайне чувствительный.
GATE приехали в полностью оборудованном фургоне.
Я вошел в фургон и продолжил переговоры оттуда.
Чего ты хочешь? Скажи мне, я помогу.
- Чего я хочу? - Да.
Я хочу убить Элоа, себя и освободить Барби.
Во время переговоров
он сказал: «Я хочу поговорить с мамой Элоа, моей тещей».
Значит, привезем ее.
Он сказал, что поговорит с ней и отпустит Элоа.
Ее привезли. Мы перешли на другую сторону улицы.
У меня был пуленепробиваемый щит.
Я поставил ее… Мы с ней встали за щитом.
Мне дали телефон. Он сказал:
«Я же говорил, что сделаю какую-нибудь глупость? А вы не верили».
«Я поверила, но я думала, что ты о себе говоришь.
Сынок, не делай этого. Ради всего святого.
Отпусти девочек. Спускайся.
Я пойду с тобой, куда бы ты ни пошел. Я не оставлю тебя».
Он изменился.
Он стал не похож на себя. Он сказал: «Нет.
Раз она не моя, она никому не достанется.
Она не выйдет отсюда живой».
ДЕВЯТЬ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Я позвонил ему: «Теперь отпусти девочку».
«Нет, не отпущу.
Не отпущу». «Но ты же обещал». «Я передумал».
Я первым из журналистов прибыл на место
и увидел толпу людей.
Все жители этого жилого комплекса
вышли на улицу.
И я понял,
что ситуация весьма необычная.
Я начал выяснять все детали этого похищения,
а также информацию о всех его участниках.
Кто такая Элоа?
Каким был Линдемберг?
Их роли в этой истории.
Как-то я возил их играть в Сан-Каэтано.
Там произошла драка. И он разнял дерущихся.
Он всегда приходил с Элоа.
Спокойный, тихий, никаких проблем.
- Плохая компания? - Нет.
Это же любовь, так ведь? Только тот, кто влюблен, может понять.
Они были вместе три года, а не месяц.
Знаменательные события.
Сегодня Линдемберг предложил мне стать его девушкой.
ЗАПИСИ ИЗ ДНЕВНИКА ЭЛОА
Лизо сказал, что я женщина его жизни
и он хочет жениться на мне.
Никогда не думала, что смогу так кого-то полюбить.
Она всё мне рассказывала.
Но о своей любви она никогда не говорила.
Она знала, что мы не одобрим.
Потом он пришел поговорить с нами. Мы ему всё объяснили.
Я сказала ему, что ей всего 12 лет. Это подростковая влюбленность.
Он всё принял.
Я сказала: «Никаких свиданий.
Никаких выходов.
Все встречи дома».
Он мне начал нравиться.
Меня подкупила его искренность по отношению ко мне.
Я считал его сыном.
Я сделал для него всё, что мог.
У него не было судимостей.
Паренек работал.
Он не был грабителем или серийным убийцей. Ничего подобного.
«Необходимо его устранить?» Нет.
Он не хотел потерять эти отношения, этого человека.
Любовь толкает людей на невообразимые поступки.
Преступник, движимый страстью, часто готов пойти ва-банк.
Я придерживался моей стратегии.
Я не затягивал паузы между нашими разговорами,
чтобы не давать ему время на раздумья и действия.
Нет, я должен названивать.
Нельзя давать ему время на отдых.
В конце концов он сказал: «Ладно. Убедил. Я кого-нибудь освобожу».
Мы видим, как полиция окружает здание,
в котором находится Линдемберг.
Много суеты, напряжение нарастает.
ВИКТОР ЛОПЕС ДЕ КАМПОС ВЫЖИВШИЙ ЗАЛОЖНИК
Мы делали домашку по географии.
Вообще мы хотели пойти ко мне домой,
чтобы ее сделать.
Она сказала: «У меня дома никого нет. Распечатаем всё, а потом пообедаем».
Как раз было время обеда.
Мы пришли к ней, и минут через десять или 20…
пришел Линдемберг.
Похоже, он не ожидал нас там увидеть.
Наяра и Яго встречались.
И он подумал: «Эй, минутку».
Он подумал, что и у меня может быть что-то с Элоа.
Я думал, он меня убьет.
Он сказал, что устроит нам настоящий ад. Кошмар только начинается.
Он сказал: «У меня хватит пуль на месяц».
Он всё время винил ее.
«Моя жизнь кончена из-за тебя.
Ты стала шлюхой из-за этого чёртова компа и интернета».
Когда он хотел глянуть, что происходит на улице,
он хватал Наяру и держал ее под прицелом.
Он предупредил: «Сделаете какую-нибудь глупость, я ее убью».
Наяра тоже была девушка с сильным характером.
Линдемберг обвинял и ее.
Он считал, что из-за нее Элоа не возвращается к нему
и не подчиняется ему.
ЭЛОА СБЛИЗИЛАСЬ С НАЯРОЙ ПОСЛЕ РАЗРЫВА ОТНОШЕНИЙ
Элоа сказала: «Нет, мы снова будем вместе.
Давай покончим с этим. Мы снова сойдемся».
Но он сказал: «Это ты сейчас говоришь.
Когда всё закончится, ты не вернешься.
Ты вернешься к своим парням».
В какой-то момент я отключился.
Я очнулся от того, что Элоа трясла меня.
«Очнись, Витиньо».
Она сказала ему: «Отпусти его. Ему плохо».
Через несколько минут он сказал мне:
«Слушай, иди в гостиную. Топай сейчас же».
Виктор вышел и стал спускаться. Я пошел его встречать.
Я позвонил ему: «Ты стрелял?»
Он говорит: «Да».
Я спрашиваю: «Зачем?»
«Чтобы доказать, что я плохой парень. Ты ошибаешься во мне».
ДЕСЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Я дал ему 20 минут, чтобы он успокоился,
потом позвонил и продолжил мою стратегию по их освобождению.
Спустя полтора или два часа он сказал: «Я отпущу еще кого-то».
Линдемберг выпустил двух мальчиков.
Наяра, подруга его бывшей девушки, отказалась уходить, когда узнала,
что он планирует убить Элоа, а потом покончить с собой.
Меня потрясли слова Виктора, когда они с Яго вышли.
Он сказал мне: «Видишь, что творит твой друг?»
Меня это просто убило.
ДУГЛАС ЛИНДЕМБЕРГ
Ведь он действительно был мне как брат.
Мы были очень близки. Мы всегда вместе гоняли мяч.
Когда он понял, что завоевал мое доверие,
он начал расспрашивать о ней.
«Как твоя сестра?
Встречается с кем-то? Познакомь меня с ней».
Вот тогда у них и начались отношения.
РОНИКСОН СТАРШИЙ БРАТ ЭЛОА
Я никогда не одобрял эти отношения.
Мы жили в таком районе, где все знают друг друга.
Одни парни погибли из-за наркотиков, другие сидели. Там много таких…
Это всё те же пацаны, которые гоняли мяч, играли в пинг-понг.
Я никогда не связывался с этими ребятами.
Я никогда не дружил с ними.
Иногда я видел Линдемберга с ними. Меня это беспокоило.
«Он встречается с моей сестрой, чёрт возьми».
Я заволновался, когда он выпустил двух парней.
Ему было бы трудно держать их в заложниках,
ведь он подвергался риску.
Вдруг эти два парня нападут на него, попытаются что-то сделать?
А так он остался с девочками. Я беспокоился.
Я звонил ему и продолжал говорить.
«Лизо, можно я поднимусь? Я не подойду к двери.
Я хотел бы увидеть тебя и поговорить».
«Хочешь меня увидеть?
Смотри, я здесь, у окна».
Я отступил и спросил: «Ты что, наводишь на меня пистолет?»
«Нет. Боишься оружия? Разве ты не полицейский?»
Я говорю: «Ты в меня целишься?». «Нет, я не буду целиться».
Выстрел попал в столб. Чуть не попал мне в лицо.
«Ты стреляешь в меня?» А он: «Разве ты не надел жилет?»
«А если попадет в лицо?» Он говорит: «Ты труп».
И повесил трубку.
Это дело затянется надолго.
ВОСЕМНАДЦАТЬ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Мы ведем прямую трансляцию из Санту-Андре,
где Линдемберг, 22-летний мужчина,
держит в заложниках двух девочек-подростков.
Наутро начали съезжаться СМИ.
Людей становилось всё больше.
Когда я приехал, всё уже было готово.
Район был оцеплен, пресса стояла поодаль,
кругом сновали полицейские.
Мы решили направить камеру на квартиру,
чтобы не пропустить ничего, что там происходит.
Мы знали, что похититель и заложники появятся.
Они были внутри. Они не понимали весь масштаб происходящего снаружи.
Они осознали это лишь тогда, когда пошли сюжеты по телевизору.
Мы снова пролетаем над городом Санту-Андре,
где 22-летний молодой человек удерживает в заложниках двух девочек.
Рядом со мной Домингоc Перейра.
Он друг Линдемберга и работает с ним вот уже год.
Он рассказал мне,
что Линдемберг спокойный и тихий парень.
Как он вел себя на работе?
Он честный парень. Никогда не прогуливал.
В итоге Линдемберг понял, что он главный герой в этом цирке,
который устроили вокруг его преступления.
У него появилась аудитория в лице СМИ.
И у него была «женщина его жизни»
в роли главной героини спектакля,
который там разворачивался.
Еще один выстрел. Линдемберг стреляет уже четвертый раз.
Несколько полицейских пошли посмотреть, что произошло.
Это стрелял Линдемберг.
Ему не понравился комментарий журналиста. Журналист подтвердил.
Вот тогда мы все поняли,
что Линдемберг, этот лох, уже не прежний лох.
Теперь он преступник,
демонстрирующий всем свою власть.
К сожалению, людям интересны плохие новости.
Большая толпа, плотное оцепление,
много полицейских машин.
В жизни не видел столько полицейских. Не верилось, что он такое творит.
Все на нервах.
Люди не могут поехать на работу, вывезти машину из гаража. Ничего.
Весь район замер. Всё остановилось.
Ради Бога, Лизо.
Отпусти Элоа.
Ради Бога, Лизо.
ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Прошло больше суток с момента похищения.
А развязки всё не было.
Ситуация начала выходить из-под контроля.
Они решили заменить меня.
Во-первых, я не добился прогресса.
Во-вторых, я устал. Мне нужно было отдохнуть.
И капитан Джованини,
командир GATE, взял на себя переговоры.
Ему оттуда всё видно. У него хорошая позиция.
У него есть пистолет и много патронов.
У него под прицелом два человека.
Ситуация очень сложная.
Послушай, Лизо, не усложняй свое положение.
Бро, я этого не боюсь.
Я пришел сюда, зная, что не выйду отсюда живым.
Кто это сказал? Ты выйдешь живой.
Тебя волнуют только девчонки.
- Я хочу, чтобы вы все вышли живыми. - Тебе плевать на меня.
Еще до того, как прийти сюда, я уже знал, что умру.
Если бы мне было плевать на тебя, я бы уже вошел.
Я решил это для себя.
Заключил договор с собой. Я пришел живым и уйду мертвым.
Похитители действуют по шаблону. Они всегда чего-то хотят.
Он же ничего не хотел.
Он лишь хотел побыть с ней там побольше.
Делать нечего. Прогресса нет. Он ничего не хочет.
Беспокоит то, что прошло уже много часов.
Тактика выматывания, применявшаяся полицией, не сработала.
Они до сих пор не понимают, как он держится столько времени,
несмотря на давление со стороны полиции.
Парень сложный.
Он думает, что он выше всех и вся.
Тогда я должен был показать ему, что разговор пойдет по-другому.
«Отключите свет и телефон».
Отключение электричества - плохой знак.
Полиция не продвинулась в переговорах. Они будут действовать жестче.
Это вызовет раздражение у похитителя. Он ощутит, что на него давят.
Включи свет, мать твою.
У тебя нет выбора, иначе всё будет хуже.
Знаешь, кто пострадает? Не ты, красавчик.
И не твои друзья.
Девчонки пострадают. И их семьи.
Он ругает полицию. Он впадает в… бешенство.
В этот момент
нельзя доверять парню, у которого срывает крышу,
да еще все эти СМИ снаружи усиливают давление.
Он попросил, чтобы моя сестра позвонила.
Она сказала: «Мама, пожалуйста, ты мне доверяешь?»
Я говорю: «Конечно, доченька».
Я была счастлива, что слышу ее.
Мне казалось, что все мои дурные предчувствия…
рассеялись. Я ответила ей: «Конечно. Я доверяю тебе».
«Мама, попроси их включить свет. Пожалуйста.
Попроси их снова включить свет».
Я долго не думала. Я сказала: «Попросим их включить свет!»
Муж разволновался и сказал: «Они не могут. Нельзя просить их».
И повесил трубку.
Я убью их обеих и себя.
Какой в этом смысл? Никакого.
- Да, но… - Это ничего не решит, Лизо.
Я убью ее, и вы даже не заметите.
Я свяжу ее и зарежу.
Мне не нужно стрелять, чтобы убить ее.
Он говорил настойчиво:
«Если не включите свет, я их убью».
ТРИДЦАТЬ ДВА ЧАСА В ЗАЛОЖНИКАХ
Несколько раз я слышал:
«Он в прицеле. Разрешите стрелять?»
«Нет, не разрешаю».
Добрый вечер. Полиция настаивает на переговорах.
Они хотят довести Линдемберга до истощения,
то есть взять его измором.
И что потом? Я могу включить свет.
Но ты должен продемонстрировать добрую волю. Пока я этого не видел.
В последние часы похититель проявляет признаки усталости.
Он оказался загнанным в угол, так ведь?
Он больше не имел явного преимущества перед нами.
И он это понял.
Отец одной из девочек-подростков получил информацию от Линдемберга,
что он ее отпустит.
Ожидалось, что это произойдет скоро.
Было так много слухов,
что он вот-вот договорится, что кого-то выпустит.
В тот момент было мало официальной информации.
Мы видим, как девушка уезжает.
Для Наяры всё закончилось хорошо.
Ее везут в местную больницу.
Вот тогда я поверил, что стратегия полиции правильная.
Я думал, что он выйдет, обняв ее, или попросит нас…
Он попросит меня или Тину подняться,
или же Дугласа, чтобы мы спустились все вместе.
Когда вышла Наяра,
было ощущение, что процесс пошел,
но я переживал о том, что он может посягнуть на ее честь.
Я боялся, что он ее изнасилует или сделает что-то в этом роде.
СОРОК ТРИ ЧАСА В ЗАЛОЖНИКАХ
Мы ведем прямую трансляцию с вертолета.
Заметно выросло количество машин представителей СМИ
у жилого комплекса, где происходит ситуация с захватом заложников.
Наяра рассказала полиции,
что четверых подростков связали и избили.
Крупные телеканалы заняли выгодные позиции.
Они успели даже снять квартиры.
Каждый был сам за себя.
Всё перемешалось: зеваки, пресса, полиция…
Зрители хотели это видеть. Стоило запустить в эфир материал,
освещающий эту историю в режиме нон-стоп, и рейтинги росли.
Люди не уходят отсюда.
Они хотят, чтобы всё закончилось хорошо.
Линдемберг вон там с Элоа.
Мы подключили кабельное телевидение,
чтобы постоянно следить за событиями.
Там их освещали круглосуточно.
Это было реалити-шоу.
Сегодня мы видим изменения в расположении полиции вокруг здания.
Вчера мы видели лишь эту аварийно-спасательную машину…
Репортеры обходили дом сзади, пытались попасть в соседние квартиры,
ходили с одного дома в другой.
Там был холм. Они стояли на нем. Прятались, пытались что-то снять.
Они мешали.
Наши тактические стратегии рушились
из-за упорного освещения этого дела в СМИ.
Наше присутствие в таком деле - не помеха.
Полиция говорит это тогда, когда теряет контроль.
Проще ведь переложить вину на кого-то другого.
Они могут отогнать прессу.
«Вы нам мешаете. Отойдите подальше».
Трудно будет? Да.
Мы будем возражать? Да.
Но отодвиньте прессу подальше. Всё просто.
Оцепление, каким бы большим оно ни было…
В паре километрах над нами висел вертолет
с супермощными камерами, которые могли заснять
наши бейджи GATE там, где мы находились.
Камеры были повсюду.
Никаких ограничений.
Мы, представители прессы, не получали ответов.
На все наши вопросы полиция отвечала: «Мы работаем».
Да, они работали. Но сколько часов уже прошло?
У меня были сомнения насчет того,
была ли у полиции четкая стратегия.
Два копа в соседней квартире занимались прослушкой с помощью стакана.
Мы слышали драки, ругань, звуки передвигаемой мебели…
В любой момент могло потребоваться наше вмешательство.
Я всё время думал: «Почему полиция не штурмует?
Почему снайперы бездействуют?»
У них были снайперы.
Я видел одного. Он сутками не покидал позицию…
ВИКТОР ВЫЖИВШИЙ ЗАЛОЖНИК
Почему не действуют?
Это же абсурд.
Это бессмысленно.
Общественный резонанс мешает.
Его показывает национальное телевидение.
И люди думают: «Он не какой-то там преступник».
До 13:30 понедельника Линдемберг был обычным человеком.
После ссоры с девушкой
он взял один или два пистолета и пришел на разборки.
Его поддерживали СМИ. Они показывали всё происходящее снаружи,
пытаясь убедить его, что он хороший парень,
который просто сорвался, но всё исправимо.
Власти боялись критики в свой адрес
за приказ убить Линдемберга, который держал девочек в заложниках
и не был преступником.
GATE действует очень осторожно.
Очень деликатно.
У этого дела должен быть счастливый конец.
В том смысле, что никто не пострадает, и проблема будет решена.
Во время переговоров прозвучало:
«Мы не можем его убить. Губернатор считает его…
хорошим парнем в состоянии аффекта.
У него есть официальная работа. Он уже давно работает в компании.
«ХОРОШИЙ» ПАРЕНЬ ОПЛАТИЛ СЧЕТА, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВЛОМИТЬСЯ К БЫВШЕЙ
Люди романтизируют преступления на почве страсти.
Общество создает этот нарратив.
Это не быстрый процесс.
На это уходит время.
Как думаешь, зачем он это сделал?
Не знаю. Думаю, из-за любви.
Сегодня я добавила бы еще один вопрос.
«Думаете, это любовь?»
«ОН ОЧЕНЬ ЕЕ ЛЮБИТ. ОН ПОТЕРЯЛ ГОЛОВУ»
Его перестали называть преступником
и обращались с ним, как с бедным, влюбленным парнем.
«Отпущенные заложники не пострадали, так ведь?
Он не такой уж злодей».
Я хорошо помню группу девушек, которые кричали:
«Линдемберг, где ты? Я пришла к тебе».
Посмотрите на окно!
- Смотрите! - Линдемберг!
Охренеть!
Толпа снаружи, скандирующая его имя, -
это результат устроенного цирка
и приписанной ему роли, в которую он вошел.
«Я становлюсь важным, я рулю ситуацией, она останется здесь».
Он видел это и думал: «Теперь я звезда!»
Линдемберг Алвес несколько раз появлялся в окне ванной.
Он выстрелит.
Улучив момент,
Элоа открывает окно и показывает, что с ней всё в порядке.
Затем слышны крики Линдемберга.
Закрой чёртово окно!
А Элоа?
Когда ей давали слово?
Когда ей давали возможность высказаться
или показать, что она чувствует?
Преступник становится главным героем.
О ней мы знали мало.
Мы знали, что ей было 15 или 16 лет.
Что она встречалась с ним какое-то время,
а потом разорвала отношения.
Когда они начали встречаться, ей было 12 лет, а ему 19.
Ей было 12, она была…
Она только становилась подростком.
Она была еще девочкой.
А вот когда она повзрослела, она подумала: «Постой-ка».
Так ведь?
«Меня это больше не устраивает. Я хочу расстаться».
Но он считал ее своей собственностью и не смирился с тем, что всё кончено.
Мы как-то разговаривали в автобусе, и она сказала:
«Мой парень ревнивый». Я пригласила ее погулять.
Она ответила: «Он ревнивый. Я никуда не выхожу из-за него».
Помню их первый разрыв отношений.
Он прикидывался, что плачет.
Просил передавать ей подарки,
делать разные вещи для него.
Я внушал ей круглосуточно:
«Ты должна вернуться к нему».
Когда они окончательно расстались,
он стал еще больше ревновать.
Вот тогда он начал следить за ней до школьных ворот.
Я поехал забирать ее из школы.
Я наблюдал за ней.
Она увидела мотоцикл и испугалась.
Я парковался, оглянулся и спросил: «Чего ты испугалась?»
Но я уже знал. Было видно, что она боялась.
Каждый раз при виде мотоцикла
она думала, что это он.
Иисус, помоги мне.
ЗАПИСИ ИЗ ДНЕВНИКА ЭЛОА
Я прохожу испытание и почти готова сдаться.
Господи, разреши ситуацию.
Поддержи меня.
Она уже училась на трех курсах.
Она начинала свою жизнь.
Отец всегда отвозил и забирал ее.
Но в тот день он работал. Она поехала на автобусе.
Он ударил ее по спине, по лицу.
Она пришла домой в слезах.
Плачет.
Как только я узнал, я пошел к нему домой.
Я сказал ему: «Слушай, вы расстались, так?
Моя сестра не хочет с тобой сходиться».
Он посмотрел мне в глаза и сказал, что не бил ее.
«Признайся, что ты ударил мою дочь».
Он ответил: «Нет. Я не бил ее.
Она преувеличивает. Она лжет».
Он обещал, что не сделает ей ничего плохого.
Он пообещал.
Слово дал.
Но я ему больше не верила.
А вот мой муж верил.
Он хотел поговорить со мной.
Я сидел с сотрудниками GATE.
Они позвонили и соединили меня с ним.
И он напомнил мне о том дне, когда я пришел к нему домой.
Он сказал: «Ты до сих пор не извинился за это».
И я так…
«Чёрт, ну надо же».
Переговорщик сказал: «Извинись перед ним».
Я сказал: «Если дело в этом, то я извинюсь. Не проблема.
Спускайся, и я лично извинюсь.
Я не думал, что это вызовет…
что это так задело тебя».
Так поступил бы любой брат.
Он начал говорить: «Нет, я сейчас здесь.
Я контролирую ситуацию. Где ты сейчас?»
Он начал вскипать. Переговорщик решил прервать разговор.
СОРОК СЕМЬ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
На третий день похищения переговоры так и не продвинулись.
Полиция дважды звонила Линдембергу.
Звонки длились несколько секунд, и он не выдвигал никаких требований.
Он сказал, что не хочет разговаривать и повесил трубку.
Мне позвонили и сказали: «Поможешь с переговорами.
Мы не можем продолжать.
Результатов нет.
Переговоры зашли в тупик».
GATE поступили правильно.
Они поняли, что брата Элоа и Линдемберга связывает крепкая дружба.
И этот парень мог бы помочь.
- Даже если он ребенок? - Это не проблема.
Я не задавала вопросов.
Я надеялась на хорошие результаты.
Всё, что они нам говорили… делать, мы делали.
Джованини позвонил ему.
Он сказал: «Чего тебе?» Он был очень агрессивным.
Я сказал: «Это я».
«Кто?»
«Не узнаешь мой голос? Это Дуглас». Он успокоился.
Я всегда был на твоей стороне.
Я всегда помогал тебе вернуть ее.
Спасибо.
Поэтому я прошу тебя принять во внимание нашу дружбу.
Я знал, что ты попросишь меня отпустить ее.
Так вот…
Нет, забудь о моей сестре.
Я говорю о нас с тобой, о нашей дружбе.
Сейчас это самое важное.
Скажи, чего ты хочешь.
Давай уйдем отсюда.
С тобой будет всё в порядке.
Я на твоей стороне.
Мы уйдем и встретимся с новыми людьми.
Времени нет. Я сяду в тюрьму. Меня там убьют. Линчуют.
Нет, тебя не посадят. Твой адвокат здесь.
Я верил, что смогу всё исправить.
Я считал, что наша дружба настолько крепкая,
что я смогу всё уладить.
Полиция говорила: «Он хочет, чтобы Дуглас сделал то, это…»
Дуглас был с ними.
«Дуглас, возьми то, возьми это».
Собака в коридоре?
Да, она в коридоре не лестнице. Не заберешь ее, она умрет с голоду.
Потому что она хочет войти в квартиру.
- Ладно. - Здесь две собаки.
Хорошо, иду.
Дуглас был ребенком.
Когда он спускался, тот мог застрелить моего сына.
Он стал бы еще одной жертвой. Никто не знал, что у него на уме.
Я должен был следить за тем, что они писали на листке передо мной.
Я не мог говорить от себя. Я всё время смотрел на этот листок.
Давай, Лизо, выходи.
- Как думаешь… - Подожди. Я решу в ближайшие часы.
Давай решай уже. Выходи.
Дай мне решить. Я сейчас плохо соображаю.
Твоя сестра треплет мне нервы.
Мне хотелось ворваться туда…
и избить его.
Но я не мог ничего сказать.
Я повешу трубку, потому что твоя сестра тут разошлась.
Заткнись. Дай мне с ним поговорить.
Я хочу услышать, что он говорит. Заткнись!
Да заткнись же!
Тихо, забудь о ней.
Я отключусь, если она заговорит.
Ты хочешь сказать мне что-то важное, а она не дает. Говори.
Скажи ей, что я прошу ее молчать.
Душа рвется.
Ты на другом конце провода слышишь,
как твою сестру избивает парень, который был твоим лучшим другом.
Это не выразить словами.
Это то, чего я…
никогда не забуду.
Никогда ему этого не прощу.
Никогда.
Ты уже решил?
Я думаю.
Думай. Это хорошо.
Где Адриано?
Рядом со мной.
- Дай ему телефон. - Хорошо.
Алло, Лизо?
- У меня есть требование. - Да? Что тебе нужно?
Она хочет есть.
- Ты тоже будешь есть? - Нет, я перебьюсь тем, что здесь есть.
Да?
Если она будет есть фаст-фуд, то заболеет. Ей нужна настоящая еда.
Он хотел, чтобы я пошел туда
и принес ему еду. Поэтому…
Джованини сказал: «Но как ее принести-то?»
ПЯТЬДЕСЯТ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Она спустится по ней?
Очень напряженный момент.
Из окна спустили веревку из простыней.
Надежда растет. Может, она спустится.
Никто не знает, что произойдет.
Я была на другой стороне. Услышала: «Элоа в окне!»
Я не в силах… Я побежала.
Доченька!
Доченька моя!
Доченька!
Доченька моя!
Успокойся, мама.
Я сказала: «Спускайся, милая!» Я думала, она спустится по веревке.
Она сказала: «Успокойся, мама».
- Доченька! - Успокойся.
Доченька, спускайся!
Успокойся, мама, всё будет хорошо.
- Успокойся, Тина. - Она не может, Тина.
Спокойно, не подходите ближе.
Спокойно.
Пожалуйста, успокойтесь.
Я видел, что она пытается держаться, но у нее тряслись руки.
Это было видно.
Это еда.
С этого момента
освещение в СМИ достигает невиданных масштабов.
Вся Бразилия говорит об истории Элоа.
Мы начинаем искать любую новую информацию,
чтобы сообщить то,
о чем другие телеканалы еще не узнали.
Один вопрос. Ей стало плохо?
Не знаю, меня здесь не было. Мы увидели это по телевизору.
ТРАГИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ЭЛОА ПОВЫШАЕТ РЕЙТИНГИ
Всю серьезность ситуации они сводили к банальщине.
Их больше интересовало то, что они ели на обед,
как принимали душ.
СМИ следили за каждым шагом.
К сожалению, все хотели получить свой эксклюзив.
Полиция сообщает, что им передали рис, бобы,
стейк и картошку фри по заказу Линдемберга.
Казалось, люди…
…хотели, чтобы это не заканчивалось.
Надеюсь, всё закончится хорошо.
И он сыграет свадьбу с любимой девушкой, так?
Это как-то притягивает… в плохом смысле.
Это как проезжаешь мимо аварии,
боишься крови, но смотришь, не можешь оторваться.
Мы начали понимать, что ситуация уж слишком деликатная.
Проходит одна ночь,
еще одна ночь, потом еще одна,
и ничего не меняется. Полиция не штурмует квартиру.
Что нам снимать? Здание, направив камеру на окно квартиры?
Это был район с высоким уровнем преступности.
Журналистам было опасно проводить там ночь.
Вооруженные преступники свободно разгуливали
среди зрителей этого фильма ужасов.
Наркоторговцы жаловались,
что полиция им мешает. Они теряли кучу денег.
Они говорили: «Эй, репортер, убери этого парня оттуда,
или давай мы его уберем. Уведи отсюда полицию, и мы его уберем».
Они вошли бы в квартиру и убили его.
Они могли это сделать. И он боялся этого.
И полиция боялась, что это случится.
ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Одна телекомпания решила позвонить в квартиру.
Это произвело переполох.
Я вернулся на телеканал. Устал.
Все очень устали.
Встретил двух продюсеров.
Они сказали, что разговаривали с Линдембергом.
Я был в шоке от этой новости.
«Что вы записали?»
«Мы не записывали».
Я говорю: «Давайте камеру, поставьте передо мной.
Позвоним. Если ответит, я запишу разговор».
Кто это?
Привет, Линдемберг, мы друзья семьи.
Хотим узнать, всё ли в порядке.
Кто это?
Я Луис Герра. Как дела?
- Мы друзья… - Это Луис Герра.
Я репортер Сони Абрао. Звоним от имени твоей семьи.
Твоя мама в отчаянии. Она хочет знать, как ты.
Ты репортер?
Да. Мы хотим знать, как ты.
Мы волнуемся за тебя.
Я очень нервничал.
Большое напряжение и усталость после стольких часов и…
Я оказался в ситуации, которая могла изменить эту историю.
Он мог нажать на курок и сказать: «Вы записываете?
Я сейчас пристрелю ее».
- Ты в прямом эфире? - Мы записываем.
Если хочешь, я выпущу в эфир всё, что захочешь.
Наш разговор?
Давай поговорим. Я хочу тебе помочь.
Я хочу тебе помочь и сказать,
что капитан гарантирует твою безопасность.
Будь спокоен, сынок.
Я не хочу, чтобы приближались к зданию.
Если кто-то приблизится…
Капитан приходил сюда, позвонил в дверь, я чуть не застрелил Элоа.
Думал, ворвется.
Если бы он ворвался, мы были бы уже мертвы.
Звонить похитителю,
чтобы взять интервью,
как будто это какая-то сенсация или какой-то эксклюзив, -
это преступление.
Постой, она что-то скажет.
Дай ей поговорить с нами.
Здравствуйте.
Привет. Я из программы Сони Абрао. Как ты?
Кто вы?
Луис Герра, репортер из программы Сони Абрао. Как ты?
Хорошо.
Она была сильной девушкой, раз сказала, что всё хорошо.
А голос дрожал.
Она… Было понятно, что она плачет.
Я почувствовал опасность всей этой ситуации.
Он уже не шутил.
Хочешь передать что-нибудь маме?
Я хотела бы узнать, как она, как мои родные.
У них всё хорошо. Всё…
Я хотела бы поцеловать маму и папу.
- Можешь… - Передайте, что я их люблю.
Повтори еще раз, что целуешь их.
Я хочу сказать маме, что люблю ее.
И папу тоже.
Я люблю их.
Переговоры о сдаче были сорваны
после того, как он дал интервью в прямом эфире.
С тех пор похититель не отвечал на звонки.
Какой был смысл проводить с ним интервью в тот момент,
когда он держал Элоа в заложниках?
Это вознесло его в собственных глазах,
сделало героем ситуации.
Это нанесло непоправимый ущерб ходу операции.
Непоправимый.
ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Сегодня ситуация в квартире в Санту-Андре еще более накалилась.
Линдемберг подвел Элоа к окну ванной.
Он отвечает на звонки. Переговоры возобновились.
Она мне больше не нужна. Я ненавижу ее.
Что ей нужно сделать, чтобы выйти?
Вести себя хорошо и входить в положение, а она это не делает.
В смысле не «входит в положение»?
Я говорю с ней, а она кричит, истерит.
- Говорит, я брошу в нее стакан. - Ты меня бьешь.
Он сказал, что устал и сдается.
Джованини попросил его взять оружие и положить его в туалете.
Он сказал: «Ладно. Я выйду.
Я оставлю оружие в ванной, как вы и сказали.
Я выйду с Элоа за руку.
Я дойду до Наяры.
Я возьму Наяру за руку, мы спустимся,
я возьму Дугласа за руку и сдамся».
Линдемберг пообещал, что всё прекратит,
если Наяра вернется в квартиру.
Тем временем внизу все замерли в ожидании.
Возвращение Наяры для переговоров -
стратегический ход, принятый кризис-менеджером,
секретарем общественной безопасности и прокурором.
- Привет, Наяра. - Привет.
- Тебе уже лучше? - Да. Ты там спокоен?
Я спокоен.
Ты правда сделаешь всё, что говоришь?
- Да. Ты мне доверяешь? - Да.
Привет, дорогая.
- Ты придешь? - Да, я приду.
Хорошо, перед дверью.
- Не приводи никого из полиции. - Хорошо.
- Никого. - Хорошо. Дай-ка я с ним поговорю.
- Всё будет хорошо. - Да. Как я и обещала с самого начала.
- Ладно, пока. - Пока. Люблю тебя.
Было принято решение, что спецназ не будет вмешиваться.
Наяру проинструктировали остановиться этажом ниже,
чтобы поговорить с Линдембергом.
Когда я начал подниматься, я посмотрел
и увидел его в окошке ванной.
Его и Элоа.
Я остановился там, где договорились…
И дальше я уже не видел, связи не было, потому что Наяра поднялась с телефоном.
Я видел полицейских,
но я не видел, как она поднимается.
И вдруг я вижу, что полицейский зовет меня, типа «Иди сюда».
И я пошел.
А потом начался полнейший хаос.
Полковник, было ли ошибкой отправить Наяру обратно?
Ее мать дала согласие. Ее сопровождали офицеры GATE.
Они вытащили ее, а теперь она снова там.
Мы виноваты, что совершили такую глупость.
Нельзя подвергать детей или подростков такому риску.
Руководство операции заявляет, что Наяра - не заложница.
Она вошла в квартиру по собственному желанию.
Мы не ожидали, что она так поступит.
Мы относились к этой ситуации так,
как будто мой ребенок, а у меня их трое, находился там. Как…
- Вы бы поставили его на ее место? - Я бы поставил моего сына на ее место.
МЫ НЕ СОВЕРШИЛИ ОШИБКУ МЫ СДЕЛАЛИ БЫ ЭТО СНОВА
Возвращение Наяры в квартиру - это то, чего не должно было случиться.
GATE стали первым за всю историю спецподразделением,
у которого был один заложник, и стало два.
Я пришла и успокоила его.
Он в порядке, спокоен. Хорошо?
Он принял решение.
- Хорошо? - Ладно.
С вашей дочерью ничего не случится.
Я доверяю тебе, Лизо.
Вы все трое будете в порядке.
- Как я и сказала тебе тогда. - Я тоже.
Как я и сказала по телевизору. Вы все будете дома в безопасности.
Не волнуйся. Хорошо?
- Мы спустимся через несколько минут. - Хорошо.
Не переживайте.
- Хорошо. Я спокойна. Пока. - Пока.
Если он до этого не выполнил ничего из того, что обещал,
выполнит ли он сейчас?
Сколько раз он говорил, что отпустит Элоа.
«Я отпущу ее после того, после другого. Пусть он поднимется и прикроет меня».
Он ни разу не сдержал свое слово.
СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Время идет, и ничего не происходит. Тревога усиливается.
Наяра всё еще в квартире.
Родственники ждут.
Мать Элоа, Кристина, ждет новостей вон в той квартире.
Народ просто сходит с ума по таким историям.
Если говорить начистоту,
это отличная история.
Полиция отправила заложника в плен,
а похититель обвел всех этих полицейских вокруг пальца и…
Меня отчитал мой коллега из Globo. Сказал: «Гляди, что ты наделал.
Нельзя было так поступать».
И тут Зельда Мелло берет у него интервью так же, как я.
Я отпущу ее, как и остальных.
Я не скажу когда и не предупрежу никого.
Просто отпущу.
Зрители хотели это видеть, и началась гонка -
кто следующий поговорит с ним.
Не будут сотрудничать, и я не буду.
Ты сожалеешь о том, что сделал?
Никаких угрызений совести у меня нет.
Она заслуживает это испытание.
Если совершат глупость, мы оба умрем.
Какое право имеет Линдемберг
держать девушку под дулом пистолета и раздавать интервью направо и налево?
Это превратилось в цирк.
Я не тот, кем меня считают. Я не хочу гнить в тюрьме.
Он стал звездой.
Линдемберг теперь звезда.
Ему дают эфир, чтобы он говорил что хочет.
Наша съемочная группа связалась с Линдембергом.
Он больше не совершит необдуманных поступков.
Не совершит. Семьям не стоит волноваться.
Я, как мать, хотела с ним поговорить.
Он не брал трубку.
Если я звонила, он не отвечал.
А с прессой он разговаривал.
Одному Богу известно, что мы пережили.
Как только Линдемберг понял, что у него есть поддержка СМИ,
он стал реже разговаривать с полицией
и чаще появляться в эфире на национальном телевидении.
Рейтинги у всех были заоблачные.
Он всё больше давил на полицию.
Сформировавшийся треугольник,
а это Линдемберг, полиция и пресса, развалился.
В итоге условия стал диктовать один человек.
Линдемберг.
ДЕВЯНОСТО ПЯТЬ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Полдень.
Футболка ФК «Сан-Паулу» висит в окне квартиры.
К нашему удивлению, через несколько часов
главный тренер ФК «Сан-Паулу», который был членом горсовета,
предложил свою помощь в расследовании.
Мы просим его сделать так, чтобы всё завершилось хорошо.
И доверять полиции.
Цель полиции - не наказать, а защитить его.
Было очевидно, что ситуация вышла из-под контроля.
Все хотели найти решение.
И тот, кто его найдет, станет героем дня.
Ситуация обострилась настолько,
что уже не оставалось выхода, ведь прошло уже пять дней.
Мы нерегулярно питались,
и мне стало плохо.
Медики оказали мне помощь, осмотрели и определили,
что я на грани инфаркта.
Он сказал, что его жизнь кончена. И это уже неважно.
Главное - вытащить оттуда дочь.
ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН
Переговоры практически зашли в тупик.
И полиция прибегла к тактике, которую уже использовала.
Во вторник в квартире отключили свет.
На этот раз Линдемберг и девочки остались без еды.
Они выбросили из окна рюкзак, чтобы получить еду.
Но их просьбу не удовлетворили.
Я беспокоился о том, как разрешится дело,
потому что Линдемберг не проявлял желания сотрудничать.
Мы не можем штурмовать.
Там трое детей.
Как мы ворвемся?
Какой же он ребенок?
Непонятно.
В квартире заложник.
Что это за безумство романтизировать преступника? Нет, так не пойдет.
ДЕВЯНОСТО СЕМЬ ЧАСОВ В ЗАЛОЖНИКАХ
Около двух часов дня
начались переговоры по поводу документа.
Линдемберг потребовал подписанный документ,
гарантирующий его неприкосновенность в момент сдачи.
Пожалуйста, передайте ему.
Я прокурор. Я гарантирую ему физическую неприкосновенность
и благополучный исход дела.
Пришел прокурор.
Его показали по телевизору,
чтобы он поверил.
Они составили документ, подписали его,
отправили его Линдембергу, воспользовавшись веревкой.
Возможно, эта история близится к концу?
Пожалуй, да.
Даже если ему удалось поспать ночью,
он эмоционально истощен.
Он образумится.
Я думаю, что он сдастся через несколько часов.
Он очень нервно ответил:
«Мне тут прислали документ, который я не понимаю.
Какие-то каракули, ничего не понятно». Это было бесполезно.
Он меня не убедил.
Если боишься умереть, сдавайся.
Полиция не убьет его на глазах у СМИ.
СТО ЧАСОВ в ЗАЛОЖНИКАХ
Самый долгий случай захвата заложников
в штате Сан-Паулу длится уже более 100 часов.
На пятый день
поведение Линдемберга кардинально изменилось.
Я вижу ангела. Он говорит: «Не делай этого».
А чёрт говорит: «Давай. Не спускай на тормозах».
Рядом со мной ангел и чёрт. Чёрт подбивает меня сделать это.
«Давай, не останавливайся».
Ангел говорит: «Не делай этого». Голова кругом. Я нервничаю.
Я бесчувственный, бессердечный.
Я бессердечный парень.
Сделай мне одолжение.
Скажи им уже штурмовать.
Полицейские подошли ко мне…
и сказали: «Вчера он весь день ее избивал».
Я был… У меня голова шла кругом.
Я думал: «Почему они не штурмуют? Почему они не покончат с этим?»
Я благодарен за всё, что ты сделал.
Но я хочу…
Наступит момент, когда я хочу, чтобы ты подумал.
- Скажи им… - Это разговор самоубийцы.
Скажи им, что я устал.
Произойдет замена.
Когда отдадут приказ штурмовать, я покончу со всем, ясно?
Дальше с ним уже невозможно было связно разговаривать и договариваться.
Он ясно дает понять,
что осуществит свое намерение убить Элоа и покончить с собой.
С этого момента,
если в квартире раздастся выстрел,
спецназ может действовать.
Мы выделили группу, готовую штурмовать квартиру.
Полиция уже установила взрывчатку на дверь.
Всё было готово.
Прокурор и адвокат парня
проведут пресс-конференцию.
Мы узнали о пресс-конференции с полковником Феликсом,
командующим всей операцией.
Сразу отправились туда.
Там собрались все СМИ.
Прошу немного терпения.
Нужно принести оборудование,
чтобы провести всё как положено.
Напряжение зашкаливало.
Даже инсайдерская информация не поступала.
Мы больше ничего не могли узнать.
- Идите. - Вы штурмуете?
Они бегут, смотрите.
Линдемберг! Ради Бога!
Лизо!
Мы взорвали дверь. Он забаррикадировал ее столом.
А за столом поставил книжный шкаф.
Они вошли!
Я его не видел.
Он спрятался за дверью… колонной, вот так.
Перед зданием настоящее светопреставление.
Наяра только что вышла.
Мы видим, как освобождают девочек.
Боже! Где Элоа?
Где Элоа?
Боже мой!
Там были выстрелы.
Он стрелял в нее.
- Убил? - Стрелял. Она лежит там на полу.
Вот что мы видели.
Наяра спускалась, держа руку у рта, в крови.
Потом стал спускаться полицейский с моей сестрой…
на руках.
Простите.
Когда Элоа увезли на носилках в бессознательном состоянии,
вот именно тогда вся Бразилия и осознала,
какие серьезные просчеты были допущены в этом деле.
Его взяли.
Смотрите! Парень впереди - Линдемберг.
- Это он? - Линдемберг выходит.
- Это он в красном. Ведут в наручниках. - Вон там. В красном.
Держите его!
17 ОКТЯБРЯ, 22:00 МУНИЦИПАЛЬНАЯ БОЛЬНИЦА САНТУ-АНДРЕ
Мой сын Рониксон сказал мне, что в нее стреляли.
«Папа, в нее выстрелили дважды».
И я спросил: «А он… Его застрелили? Они застрелили его?»
Он сказал: «Нет, папа.
Он дважды выстрелил в Элоа».
У меня земля ушла из-под ног. Упал без сознания, не знаю.
Элоа только что прооперировали.
Она выжила, она жива.
Скоро врачи, оперировавшие ее,
выйдут к журналистам и сообщат о ее состоянии.
Врачи вышли и сказали:
«Мы сделали всё, что могли.
Теперь всё в руках Господа.
Потому что ей выстрелили в голову.
Мы сделали всё, что могли».
И я… Я рухнула.
Я ведь не знала, что ей выстрелили в голову.
Потом они сказали, что она в коме.
Меня отвели…
Меня отвели к ней.
Мне стало плохо. Я сказала: «Доченька, мама здесь».
Потом мне стало плохо.
Меня вывели из палаты.
После трагической развязки этого похищения в воздухе завис вопрос.
Полиция совершила ошибку?
Приказа не было.
Группа спецназа услышала выстрелы и ворвалась в квартиру.
Фабио, это правда, что полиция отреагировала на выстрел,
который произвел парень?
Эксперты должны объяснить, был ли выстрел произведен до штурма
или стрельба произошла в результате действий полиции.
Даже после того, как ее отпустили домой,
Наяра всё еще дает показания прокурорам и следователю, который ведет это дело.
Наяра!
По словам Наяры,
Линдемберг не стрелял до взрыва.
Она солгала?
Она не солгала. Она была жертвой.
Она находилась в кризисной ситуации.
Девочке 15 лет.
Она вполне могла растеряться.
Она могла растеряться и не понимать, что происходило в тот момент.
Для GATE выстрел Линдемберга стал сигналом к штурму.
Точка. Никаких сомнений. Я в этом абсолютно уверен.
Никаких звуков, похожих на выстрел, не зафиксировано
в течение 12 минут до взрыва.
Был взрыв. Сначала был взрыв.
А потом выстрелы.
Да, это правда.
Это был их нарратив,
чтобы оправдать власти штата.
Губернатор штата извинился перед семьей Элоа,
но поддержал меры, принятые командой переговорщиков.
GATE - очень опытное спецподразделение.
Они храбрые люди.
Очень хорошо подготовленные.
В деле Элоа обращает на себя внимание то, что снайперы,
у которых были все возможности застрелить похитителя,
не получили такой приказ. Почему?
Как твои родители?
Стараются держаться.
Они глубоко потрясены, но…
Новый медицинский отчет о состоянии здоровья Элоа…
- Элоа… - Элоа Кристина да Сильва…
- В крайне тяжелом состоянии. - Ее жизнь в опасности.
Жизненные показатели есть: она дышит…
- Новое обследование… - Еще одна операция.
Улучшений нет.
Состояние девочки остается критическим.
Моя жена пришла и сказала: «Всё кончено.
Всё. Элоа умерла».
Я была убита горем.
Я не знала, что делать.
Я хотела умереть.
Но мои мальчики обняли меня.
Рониксон и Дуглас.
Я поняла, что у меня есть еще двое детей.
Я сказал…
«Всё кончено».
Люди приезжали издалека, чтобы проститься с ней.
Вся Бразилия остановилась, чтобы проводить Элоа в последний путь.
ГРАЦИЕЛИ ОЛИВЕЙРА ПОДРУГА ЭЛОА
Я винил себя во всём.
Я не знал, что сказать ей.
Я не мог придумать, что сказать.
Я не переставал винить себя.
Я просто смотрел и молчал.
Сто часов ожидания. Каково это для матери?
Для нас сто часов - это пять дней.
Для матери - это вечность.
Для нее они не закончились.
Эти 100 часов останутся с ней на всю жизнь.
Шумиха зашкаливает. Ведь ее горе выставляется напоказ.
А потом всё закончилось.
Все разошлись.
А ее семья осталась там.
Нас больше нет на этом шоу.
Мы ушли.
Собрали наши прожекторы и ушли.
Разве это то, чего мы хотим?
Нас, как общество, устраивает такое поведение?
Нас, как журналистов, как общество, как полицейских, это устраивает?
До сих пор люди говорят: «Смерть Элоа на твоей совести».
Они выставили меня виновным.
Уверяю вас и всех зрителей,
любой репортер хотел бы оказаться на моем месте.
Я вошел туда, где держали заложницу, и провел туда зрителей.
13 ФЕВРАЛЯ 2012 ГОДА СУД НАД ЛИНДЕМБЕРГОМ
Он смеялся, когда проходил мимо меня. Он смеялся всем в лицо.
Он… не сожалел.
Безусловно, существование закона о фемициде в то время
не отбило бы у Линдемберга охоту убить Элоа.
Но общество всё больше начинает осознавать проблему.
Хоть и медленно, на мой взгляд,
но уже приходит понимание,
что акты насилия против женщин - это серьезное преступление.
Весь день в зале суда Санту-Андре и снаружи царило напряженное ожидание.
Стороны обвинения и защиты ожидали вердикта присяжных.
Он должен быть осужден.
- Сколько он должен сидеть в тюрьме? - Как можно дольше.
Он разрушил мою семью.
Сейчас мы…
Мы справляемся, да?
Мы справляемся.
Но рана-то кровоточит.
Как бы всё было, если бы Элоа…
…познакомилась с моей дочкой.
Да?
21 июня. День рождения Рониксона.
Надеюсь, он будет здесь, с нами, в Сан-Паулу.
Наша семья очень скучает по нему.
Пятое августа. День рождения моего младшего брата
Эвертона Дугласа, которого я очень люблю.
Надеюсь, это будет счастливый день.
В 2008 году я…
Сперва пойду на пляж.
Во-вторых, пойду на курсы.
В-третьих, найду работу.
В-четвертых…
ИЗ ДНЕВНИКА ЭЛОА
…обручусь с Лизо.
ЛИНДЕМБЕРГ ПРИГОВОРЕН К 98 ГОДАМ ТЮРЬМЫ.
ЕМУ УДАЛОСЬ СОКРАТИТЬ СРОК ДО 39 ЛЕТ.
ОН ОТБЫВАЕТ СРОК В КОЛОНИИ ПОЛУОТКРЫТОГО ТИПА.
В 2018 Г. СУД ОБЯЗАЛ ВЛАСТИ ШТАТА САН-ПАУЛУ ВЫПЛАТИТЬ
КОМПЕНСАЦИЮ НАЯРЕ ЗА МОРАЛЬНЫЙ, МАТЕРИАЛЬНЫЙ УЩЕРБ.
СЕМЬЯ ЭЛОА НЕ ПОЛУЧИЛА НИКАКОЙ КОМПЕНСАЦИИ ОТ ВЛАСТЕЙ.
ВПОСЛЕДСТВИИ ДЕПАРТАМЕНТ ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
ЗАКОНОДАТЕЛЬНО ВВЕЛ БОЛЕЕ СТРОГИЕ ПРОТОКОЛЫ
И ОГРАНИЧИЛ УЧАСТИЕ СМИ В ПЕРЕГОВОРАХ ПО ДЕЛАМ О ПОХИЩЕНИИ.
СЕМЬЯ РЕШИЛА ПОЖЕРТВОВАТЬ ОРГАНЫ ЭЛОА.
СЕМЬ РАЗНЫХ ЛЮДЕЙ ПОЛУЧИЛИ
ЕЕ СЕРДЦЕ, ЛЕГКИЕ, ПЕЧЕНЬ, ПОЧКИ, ПОДЖЕЛУДОЧНУЮ ЖЕЛЕЗУ И РОГОВИЦЫ.
Перевод субтитров: Ольга Рубцова