Downloaded from YTS.MX
ОРИГИНАЛЬНЫЙ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ NETFLIX
Это называют розничным апокалипсисом.
Official YIFY movies site: YTS.MX
2019-й год стал одним из худших за десятилетие для обычных магазинов.
«Сейчас — время меньшего».
Почему, по-вашему, тяга к минимализму или простоте
сейчас так усилилась?
Думаю, потому, что нам доступно так много.
Часть американцев определенно зависят от вещей.
Не в классическом психологическом смысле зависимости.
Мы просто любим вещи!
За понедельник, сегодня, было совершено больше всего онлайн-продаж в истории.
Сумма достигает три с третью миллиарда долларов.
Всё, что придет вам в голову, доставят вам на порог
уже через 24 часа.
Это почти как магия, верно?
Скоро взглянете на небо, а там армия доставщиков новой эры от Amazon.
Воздушные средства будут летать в радиусе 25 км
и доставлять посылки в течение 30 минут.
Потребители понимают, что если сразу предложить им выбор,
они будут покупать даже ненужные вещи.
Мои органы чувств постоянно бомбардируют напоминаниями:
«Купи то. Для счастья тебе не хватает этого».
Понимаете?
Во многих отношениях
они просто пытаются тебя принудить.
«Ладно, я куплю! Мне это нужно!»
Amazon снова нанимают.
Компания хочет подрядить 100 000 работников,
чтобы удовлетворить растущий в онлайн-торговле спрос.
Много маленьких магазинчиков исчезли,
и власть консолидируется в руках таких гигантов.
Вещи во стольких смыслах ведут к разочарованию,
потому что занимают место всего того,
что на самом деле приносит нам счастье.
Я пришла к минимализму семь лет назад, когда у меня случился срыв.
Я слишком много работала. Выдохлась. Была под большим напряжением.
В жизни должно быть что-то помимо работы.
Я вскочила, подошла к шкафу
и начала вытаскивать одежду.
Я не ложилась спать до 3:00, чтобы упаковать все эти вещи.
Когда я начала постепенно освобождаться от них, я обрела чувство свободы.
Перемены уже на пороге.
Они неизбежны, потому что нельзя потреблять
больше, чем планета может восполнить за год.
Это физически невозможно.
Так что вопрос не в том, удастся ли нам изменить общество,
вопрос в том, как мы его изменим.
Либо мы будем менять его по плану, либо случится катастрофа.
Всё началось с одного вопроса.
Как можно жить лучше, имея меньше?
- Чаю? - Конечно.
Ладно.
Он в... Да. Хорошо.
Эстетика для меня важна,
но главная моя забота — иметь свободное от хлама пространство.
Если вы осмотритесь,
то увидите, что не всё здесь минималистично.
Я не стараюсь изо всех сил придерживаться минималистской эстетики.
Но, по-моему, здесь хлама нет.
Мы часто путаем простоту с легкостью, но на самом деле всё совсем не так.
Чтобы жить простой жизнью, нужно много работать.
Чтобы всё было продуманным. Легко — это пустить на самотек.
Мы идем в «Икею» и покупаем дешевую мебель
всякий раз, когда нужен предмет мебели или приставной столик.
Очень трудно выдержать эти стоические эксперименты,
чтобы узнать, что вам действительно необходимо для жизни,
но в конце концов это стоит того.
Мне говорят: «Посмотри документалку. Эти парни, Минималисты...»
Минималисты.
С нами Минималисты. Джошуа и Райан.
У них есть книги, подкаст и документальный фильм на Netflix —
всё, чтобы помочь обычным потребителям сократить путь к счастью.
Не думаю, что можно понять, как мы с Джошем стали минималистами,
не зная о нашем воспитании.
Мы оба росли бедными.
Наши мамы злоупотребляли веществами, и мы жили в нужде.
Ты только посмотри. Умора.
Даже мебель. Что-то сколоченное своими руками.
Это наш буфет на кухне.
Я был счастливым ребенком где-то до второго класса,
когда мои родители развелись.
Это случается со многими детьми, их родители разводятся.
Но я помню, что серьезные проблемы начались, когда...
...когда мама ушла от отца.
И было очень много...
...вечеринок, как мне помнится.
В детстве казалось, что это очень весело.
Мама отлично поработала, чтобы так оно и выглядело.
Я встретил Джоша в пятом классе, когда перешел в его среднюю школу.
Либо потому, что мы из неблагополучных семей, и у нас было мало денег,
а может, из-за того, что мы были самыми толстыми в классе,
но мы сошлись и стали лучшими друзьями.
Когда мы росли, мы могли бы стать минималистами,
потому что это фактически
продуманное использование имеющихся ресурсов,
и когда ресурсов очень мало, как у нас в детстве,
можно использовать их намного лучше, если делать это более взвешенно.
Это интересно, потому что когда ты беден,
если кто-то тебе что-то предложит, ты это возьмешь.
У нас дома было так много вещей,
потому что мы брали всё, что нам предлагали.
Однако было много такого, что нам не было нужно.
Это был просто хлам, не имеющий никакого предназначения.
Чем больше у нас места, тем больше там будет вещей.
Чем больше вещей, тем больше нужно места,
и нам нужны складские ячейки или дома побольше.
И мы никогда не задумываемся: «Что существенно? Что необходимо?»
«Сколько из этих вещей приносят пользу в моей жизни?»
Десять лет назад,
когда мне было 28, я достиг всего, чего хотел.
Я был самым молодым директором за 140-летнюю историю моей компании.
У меня были все преимущества среднего менеджера крупной корпорации.
Элитные машины, шкаф с дизайнерской одеждой,
большой загородный дом, где туалетов было больше чем людей.
Можно сказать, я воплощал американскую мечту.
Но потом умерла моя мама...
...и разрушился мой брак.
В один и тот же месяц.
И эти два события заставили меня осмотреться
и задуматься над тем, что для меня главное в жизни.
Знаете, что я понял?
Я понял, что для меня был главным так называемый успех
и особенно накопление вещей.
Возможно, я воплощал американскую мечту,
но это была не моя мечта.
Когда я получил всё, что, мне казалось, я хотел,
я понял, что, возможно, всё, чего я хотел,
не было тем, чего я хотел на самом деле.
Корпорации и стремление к прибыли —
вот что стоит за зависимостью от вещей в нашей страны.
Корпорации здесь устроены так,
что им нужно постоянно расти.
Корпорация в первую очередь отвечают перед своими акционерами,
прибыль которых они обязаны увеличивать,
и это основа капитализма — рост.
Не думаю, что проблема в том, насколько мы растем.
Скорее в том, как ответить на вопрос: «Куда нам расти?»
Одна из самых больших проблем в мире сейчас —
это то, что у людей на самом деле нет выбора.
Мы говорим о свободном рынке или свободном обществе,
но у людей на самом деле нет выбора,
так как есть одна или две крупных институции,
обладающих искусственной монополией,
и это они решают за всех,
что смотреть, что слушать.
Они манипулируют нашими интересами,
манипулируют нашим природным, данным Богом вкусом.
Маркетологи впечатляют своей способностью манипулировать,
способностью создавать потребность, кажущуюся потребность,
из того, что было прихотью.
Мы живем в самой разрекламированной культуре за всю историю мира.
Задумайтесь. Сотни миллионов идут на то, чтобы заставить нас покупать,
и это производит эффект.
Расход на рекламу в США
увеличился с чуть более пяти миллиардов в 1950-х до 240 млрд в год сегодня.
С началом XXI века
большая часть расходов перешла из телевидения и радио
в цифровую рекламу.
В результате мы имеем умную и прогностическую рекламу,
которая, кажется, знает нас лучше, чем мы сами.
Компании придумали, как связать наши устройства,
чтобы знать, когда вы берете планшет или достаете смартфон,
когда переключаете канал телевизора
или говорите со своим смарт-устройством.
Используя GPS на ваших устройствах,
они могут отследить ваше передвижение, билборды, что вы проходите,
магазины, в которые захаживаете,
и даже узнать сумму долга по кредитной карте.
Они отмечают эти перемещения, чтобы знать, когда отправить сообщение.
Конечная цель всегда одна. Заставить покупать вас больше.
Один из приемов, что они используют, — реклама нехватки.
Они присылают рекламу,
которая заставляет вас подсознательно почувствовать свою неполноценность,
если у вас нет этого продукта.
«Меня никто не полюбит, если у меня нет этой зубной пасты».
«Дети не будут меня уважать, если у меня нет этого средства».
Всем такое захочется.
Это та же тренировка в спортзале.
Это массажная сауна для рук.
- Вы будетет жаждать этого. - Идеальный набор на любой случай.
- Это можно почувствовать, это видно. - Определенно можно.
Нас бомбардируют сообщениями, что нам чего-то не хвататет.
Подумайте, что происходит с людьми, которые каждый день
снова и снова получают сообщения: «С вами что-то не так.
Не так с вашими волосами, одеждой, кожей, телом».
Без остановки. И мы хотим исправиться.
И поскольку мы утратили другие способы быть целостными...
Другие способы — это сообщество, цель в жизни,
идентичность, помимо бренда на тебе.
Так как мы их потеряли, мы замещаем желание востребованности и довольства,
покупая всё больше вещей.
Мы не говорим себе: «Вещи стали моим идолом».
Мы не говорим это в голове. Никто умышленно так не делает.
Но наше поведение свидетельствует, что именно это и произошло.
Если вы говорите себе: «Была бы у меня эта машина, я был бы счастлив.
Жил бы я в этом доме, переехали бы мы в этот район, мы были бы счастливы.
Был бы у меня этот диван, эти шторы, я был бы счастлив».
Это значит, что вы преклоняетесь перед алтарем вещей.
Вы официально подхватили вещизм.
И это касается духовной жизни,
так как он соперничает с тем, что действительно важно.
Все что-то продают.
Это не значит, что продавать всегда плохо. Это нормально.
Я хочу, чтобы в продуктовом продавалась еда, которую я могу пойти купить.
Я хочу иметь такую возможность. И я хочу, чтобы они продали ее мне.
Дело не в том, чтобы смотреть на людей и осуждать их за корыстность
или за то, что у них есть чем торговать,
или за продукт, который они продвигают.
Вы должны понимать,
что то, что другие продают, не всегда имеет смысл.
Не всегда совместимо с тем, что вам нужно.
До минимализма я навязчиво что-то покупал.
Я тратила деньги, и это вышло из-под контроля.
Шоппинг был моей опорой. Для себя я выбрала шоппинг.
Кому-то нравится эмоционально есть. Я эмоционально покупала.
Для меня главным был контекст.
Мне хотелось найти вещь с 99% скидкой,
которую можно получить почти за бесценок.
Я, скорее всего, купила бы эту вещь, думая, что это мой единственный шанс.
У меня были кусачки для ногтей.
Я купила себе красивые, нормальные, обычные, понимаете.
С какой-то особенной штучкой на них.
Я покупала всё подряд,
а потом поняла, что трачу деньги на вещи, которые у меня уже есть.
Я купила скутер. Скутер на 150 кубов.
Я думала, это изменит мою жизнь.
Я представляла, как езжу на нём по Атланте.
Если вы когда-нибудь видели дорожное движение в Атланте,
последнее, что бы вам захотелось, — это кататься на скутере.
Мне казалось, что я это заслужила, что я тяжело работала,
что все увидят эти прекрасные вещи, и это сделает меня счастливой.
А потом закрадывалось чувство стыда и вины,
и приходили счета, и это был порочный круг.
Странно, но, оглядываясь назад,
ребенком я не понимал, что мы бедные.
Мы получали талоны на еду и социальную помощь,
но мне это казалось нормальным.
Бедность была будто кислородом.
Она окружала меня, но я ее не замечал.
Просто так было.
Вскоре после моего рождения психическое здоровье отца ухудшилось,
и тогда всё начало меняться.
Когда мама вышла за отца,
она не понимала, что он страдает от маникальной депрессии и шизофрении,
но вскоре она узнала.
Психическое заболевание отца только усугублялось алкоголизмом,
который делал его злым, агрессивным и совершенно непредсказуемым.
Физическое насилие началось, когда мне было примерно три года.
Мое первое детское воспоминание —
отец тушит сигарету о голую грудь моей мамы.
Ситуация только ухудшалась, пока мы однажды не сбежали.
Мы с мамой переехали на 30 км к югу в пригород Дейтона,
что кажется хорошей идеей.
Пригород!
Но там не было хорошо.
Прямо здесь справа.
Видите зеленый дом вон там? Это он.
Боже.
Посмотрите.
Он весь заколочен, и там лента.
Хочешь посмотреть?
Мы жили в доме, который буквально разваливался.
Арендная плата составляла $200 в месяц.
В нашем доме всегда слегка отдавало пивом и сигаретным дымом.
До сих пор чуствую запах.
Тараканы разбегались каждый раз, когда я включал кухонный свет.
А когда вырубали электричество,
мы подключали удлинитель к соседям, чтобы светился телевизор.
Здесь входная дверь.
Чёрт.
Похоже, тут сквоттеры. Всё вконец разваливается.
Когда мы только переехали сюда, мы получали талоны на питание.
В детстве я не различал белые и зеленые деньги,
так как талоны на еду — это белые купюры,
а зеленые деньги — просто деньги.
И она меняла...
Она меняла белые купюры...
...на зеленые, так как они нужны, чтобы купить алкоголь.
И она покупила самое дешевое пиво.
Milwaukee's Best или бутылки вина с нижней полки.
Я приходил из школы домой... Мне было лет шесть.
И находил маму без памяти на диване день за днем.
Это стало обычным явлением.
Я тогда этого не понимал,
но мне казалось... что это моя вина.
С течением времени мамино пьянство ухудшилось.
Не поймите меня неправильно, мама была хорошим человеком с добрым сердцем
и отличным чувством юмора.
В какой-то момент она просто потеряла смысл жизни.
И я знал, что единственный способ разорвать этот круг,
единственный способ найти смысл, который она потеряла, —
заработать много денег, когда вырасту.
Помню, когда я был подростком,
летом я обычно работал на отца,
красил стены и клеил обои.
И вы бы видели дома, в которых мы работали.
Некоторые из них были невероятно роскошными.
Гаражи на 1000 квадратных метров, бассейны, частные дорожки для боулинга.
Мне такого не хотелось, но это было впечатляюще.
И однажды мы начали работать над очень красивым домом.
Это был не многомиллионный дом,
но он был куда красивее тех, что когда-либо были у мамы или папы.
Стены в доме
были украшены улыбающимися лицами друзей и родных,
которые подтверждали счастье обитателей.
И вещи в доме заполняли каждый уголок.
Я представлял себе, что живу там.
Представлял, как бы я был счастлив, если бы у меня был такой дом
со всеми этими вещами.
Я обернулся к отцу и спросил его:
«Сколько мне нужно зарабатывать, чтобы иметь такой дом?»
Он посмотрел на меня и сказал: «Сынок, будешь зарабатывать $50 000 в год,
наверное, сможешь позволить себе такое место».
Это стало началом отсчета. $50 000.
Потом в 12 классе
мы с Джошем одиноко сидели за обеденным столом
и начали обсуждать, что будем делать после выпуска.
И я сказал ему: «Не знаю, что буду делать,
но если найду способ зарабатывать $50 000 в год,
я знаю, что буду счастлив».
И я пошел и сделал это. И Джош пошел и сделал это.
Мы занялись торговлей и начали зарабатывать 50 штук.
Но что-то пошло не так.
Я не был счастлив. Мне пришлось начать новый отсчет.
Слава богу, я понял, что произошло.
Я забыл о поправке на инфляцию.
И я подумал:
«Может, $65 000 принесут мне счастье.
Или 90 000, или шестизначное число,
или иметь кучу вещей.
Может, это и есть счастье».
Каким бы оно ни было, я знал, что, когда получу его, буду свободен.
Я покупал новые машины, электронику и шкафы дорогой одежды.
Я покупал дорогие предметы интерьера и мебель,
и у меня всегда были самые новые гаджеты.
А когда не хватало денег в банке, я расплачивался за дорогую еду,
напитки и фривольные каникули кредитными картами.
По мере того как я зарабатывал больше, я тратил больше. В погоне за счастьем.
Всё в погоне за американской мечтой.
Думаю, это уникально,
что, когда ты иммигрант, американская мечта — это хорошо.
Только люди, выросшие в американской мечте,
больше ее не ценят, так как она стала кошмаром для Америки.
Люди в США работают дольше, чем в других индустриальных странах,
Всё зависит от того, чьи это данные, но мы работаем чрезвычайно долго.
Мы работаем так же сверхурочно, как люди в феодальном обществе.
У нас очень короткие отпуска, если они вообще есть.
Половина страны даже не берет две недели.
Мы ездим на работу дольше, чем когда-либо,
и мы проводим больше времени перед экраном, чем когда-либо.
Мы теряем то, что делает нас счастливыми,
а общество более безопасным,
а именно сообщество.
Мы теряем его и заменяем это время работой и покупками.
Чего не хочется в жизни, так это бесконечной неудовлетворенности.
«Мне нужно немного больше того или этого.
Больше успеха, больше прибыли, больше богатства,
дом побольше, машина побольше и т. д.» Это просто бесконечная черная дыра.
Когда мы получаем всё, чего хотим,
мы не настолько счастливы, как нам казалось,
потому что мозг нормализирует эти вещи.
После пары месяцев это становится привычным,
и вы говорите себе: «Ладно, раньше это было здорово,
но теперь у меня другие желания, другие мечты».
И всё, что сегодня потолк,
превращается в основу для нового уровня.
Американская мечта по существу это чувство свободы.
Как его достичь? Просто собирая больше денег? Нет, не получится.
Даже если вы напокупаете вещей
на эти деньги, ведь вас будет шатать.
Вы только добавили нули к своей глупости.
Вы должны научиться сокращать ваши, в кавычках, «нужды»,
чтобы создать вокруг себя буфер
и иметь достаточно сбережений,
чтобы можно было сказать: «Да пошло оно всё», если нужно.
У вас не будет кучи долгов, тянущих вас вниз,
когда вы покупаете то, что вам не надо, на деньги, которых у вас нет,
чтобы впечатлить людей, которые не нравятся.
Так вы отказываетесь от независимости,
отказываетесь от свободы...
...в обмен на то, что ничего не будет стоить на распродаже в следующем году.
Это почти синдром раскаяния или дилема игрока,
который сделал ставку и выиграл.
Вы откажетесь от этого, даже если это делает вас несчастными?
Думаю, что сначала мы все должны
убедиться, что стремимся к тому, чего правда хотим.
Мы должны честно спросить себя:
«Хочу ли я, чтобы это определяло мою жизнь? Хочу ли я оставить это?»
Погоня за американской мечтой стоила мне гораздо больше чем деньги.
Моя жизнь была полна стресса, тревоги и недовольства.
Дошло до того, что я не понимал, что важно.
Но ясно было одно.
Моя жизнь была пустой.
Я пытался заполнить эту пустоту тем же, что и многие. Вещами.
Я продолжал работать по 60, 70, иногда 80 часов в неделю,
не заботясь о самых важных аспектах жизни.
Я не думал о своем здоровье, отношениях
или вещах, которыми увлечен.
Я жил от зарплаты до зарплаты. Жил ради зарплаты. Жил ради вещей.
От покупок на кредитную карту я перешел к безрассудной трате денег
и накопливал долг, чтобы поддерживать образ жизни, который мне не нравился.
У меня было всё, чтобы заполнить уголки моей потребительской жизни.
Гигантские телевизоры, тонкий фарфор, приборы из нержавеющей стали,
мраморные столешницы, дорогие часы, классические костюмы
и многое другое.
Потом, в конце 2008 года, за два дня до Рождества,
мне позвонила мама.
Она переехала во Флориду ранее в том же году,
чтобы уйти на пенсию по программе «Социальное обеспечение».
Но 23 декабря она узнала, что у нее рак легких, четвертая стадия.
И меньше чем через год ее не стало.
Я проводил много времени с мамой во Флориде,
когда она проходила химиотерапию и облучение.
А когда она умерла, я понял, что должен нанести последний визит.
В этот раз чтобы разбраться с ее вещами.
И я полетел из Дейтона, штат Огайо, в Сент-Пит-Бич, Флорида.
Когда я приехал, знаете, что я нашел?
Вещи.
Будто вещи из трех домов были впихнуты в мамину квартирку с одной спальней.
Мама не была барахольщицей.
Никаких мертвых кошек в морозилке.
Но у нее было много вещей. 65 лет накопительства.
В среднестатистическом американском доме
более 300 000 вещей.
Триста тысяч!
Просто осмотрите свой подвал, чердак или гараж.
Что вы видите?
Неиспользованные спортивные товары, тренажеры,
походное снаряжение, праздничные украшения,
музыкальные инструменты, запчасти,
устаревшая электроника, веревки и разнообразные кабели,
журналы, кассеты и диски,
цацки, безделушки и побрякушки,
и всё то, о чём мы позабыли, что оно у нас есть.
Коробки, ящики и целые комнаты, набитые вещами.
У нас было столько всего. Столько вещей.
Мой шкаф уже не закрывался.
У меня был шкаф, полный одежды. Комод, полный одежды.
Фотооборудование, велосипедное снаряжение.
Средства по уходу за кожей, косметика.
Туфли, сумочки.
Я открывала шкаф, оттуда вываливались вещи.
Не знаю откуда, но у меня было три бутсы,
хотя я даже не играю в футбол.
Вещи, что мне дарили на протяжении многих лет,
будь то открытки, предметы
или билеты, которые я хранила с разных событий, на какие мы ходили.
Бесконечно вращающийся турникет: «Мне нужно то. Мне нужно это».
Так легко покупать вещи, которые кажутся решением проблем.
Когда я родила детей, я очень хотела, чтобы они хорошо спали.
И я решила, что мне нужно идеальное устройство для сна.
У меня было четыре вида пеленок,
несколько разных видов пристегивающихся приспособлений.
Если вы зайдете на Amazon, то найдете там десятки
разных механизмов для усыпления детей.
Приспособления, которые можно купить.
Но реальность такова, что усыпить ребенка очень трудно,
и можно попасться в ловушку, пытаясь откупиться от трудностей.
Часто это бесполезно и дорого.
Лучший способ узнать, насколько много у тебя вещей,
это не ждать, пока в комнате не останется места,
а спросить, действительно ли эти вещи для чего-то нужны.
Когда ты не знаешь, как их применить,
даже если это только одна вещь, их у тебя уже слишком много.
Причина, почему мы так подавлены и опустошены, имея всё это,
в том, что владея не тем, мы имеем меньше.
Есть более глубокие вещи, что приносят удовлетворение.
Потребность в смысле, потребность в прогрессе, в близости.
Причина, по которой минимализм так популярен
в том, что мы увлекаемся не теми вещами
и нам смертельно не хватает того, что действительно важно.
Конечно, большинство из нас не барахольщики.
Нет.
Мы просто держимся за вещи.
Это целая жизнь накопленных воспоминаний.
Как в мамином случае, и я понятия не имел, что со всем этим делать.
И поступил так, как полагается хорошему сыну.
Я позвонил на склад.
Я позвонил и попросил самый большой грузовик.
Мне нужен был настолько большой, что пришлось ждать еще день,
пока не освободиться восьмиметровая фура.
Пока я ждал, чтобы он приехал, я пригласил маминых друзей
помочь разобрать ее вещи.
Было слишком много вещей для меня одного.
Ее гостиная была завалена большой антикварной мебелью, старыми картинами,
и там было столько салфеток, что невозможно сосчитать.
Кухня была забита сотнями тарелок, чашек и мисок
и плохо подобранной утварью.
В ванной было хватало косметики,
кремов для лица и средств гигиены, чтобы открыть небольшой магазинчик.
И похоже, что кто-то управлял отелем из ее бельевого шкафа,
набитого разнообразными банными, пляжными и кухонными полотенцами.
Даже не буду начинать о спальне.
Зачем ей было хранить 14 зимних пальто в шкафу в спальне?
Я вас умоляю. Она жила в Сент-Пит-Бич.
СЕНТ-ПИТ, ФЛОРИДА
И вот я пытаюсь закончить упаковывать мамины вещи,
когда заглядываю под ее кровать.
Я увидел там четыре коробки. Старые коробки от бумаги для принтера.
Тяжелые, перемотанные большим количеством упаковочной ленты.
Каждая коробка была помечена
номером, написанным толстым черным маркером.
И я стоял там...
...смотрел вниз...
...гадая, что может быть внутри этих коробок.
Оказывается, это были мои старые школьные задания.
С первого по четвертый класс.
Когда я открыл их, мое любопытство только усилилось,
и я подумал: «Зачем мама хранила все эти дурацкие задания?»
Но потом нахлынули воспоминания, и всё стало очевидным.
Мама хранила частицу меня.
Мама хранила все воспоминания в коробках. Так ведь?
Но погодите минутку.
Эти коробки были запечатаны более двух десятилетий назад.
Было ясно, что мама не возвращалась
к этим воспоминаниям в коробках,
что помогло мне понять кое-что важное.
Наши воспоминания не в вещах.
Наши воспоминания в нас самих.
Маме не нужно было хранить эти коробки, чтобы сохранить часть меня.
Меня никогда не было в этих коробках.
Но потом я осмотрел ее квартиру, осмотрел все ее вещи
и понял, что готовлюсь к тому же.
Если быть честным с самим собой,
я бы эгоистично цеплялся за большинство маминых вещей.
Конечно, я бы ими не пользовался,
они были бы заперты навечно.
Но правда в том, что, отпустив их,
я мог принести пользу другим людям.
И я пожертвовал большую часть вещей ее друзьям и на благотворительность,
чтобы найти для них новый дом.
Пару вещей я смог продать.
Я взял эти деньги и пожертвовал в два благотворительных фонда,
которые помогли маме пройти химиотерапию и облучение.
Я понял, что могу кому-то помочь,
если захочу их отдать.
Когда я наконец вернулся в Огайо,
я приехал с горсткой сентиментальных вещиц.
Старая картина, пара фотографий,
может, даже салфетка или две,
что помогло мне понять, что, имея меньше сентиментальных вещей,
мы получаем от них больше удовольствия.
Я намного больше ценю эту пару сохраненных вещиц,
нежели я бы разбавил их десятком или даже сотней безделушек.
В конце концов мне пришлось отпустить то, что мешало мне двигаться вперед.
Чтобы двигаться дальше...
...мне пришлось провести инвентаризацию своей жизни.
Оказывается, я вел организованную жизнь.
Но на самом деле я был хорошо организованным накопителем.
Если бы вы присмотрелись получше,
вы бы увидели век безудержного потребления.
Компании продолжают вводить новшества,
и нам всё труднее проявлять сдержанность.
Аутсорсинг рабочей силы
вместе с развитием доставки, производства и логистики
понизили стоимость товаров потребления до исторического минимума.
А теперь с покупкой в один клик, доставкой в тот же день
и обществом, которое нормализовало долги по кредитным картам,
мы сами выкопали себе яму.
Среднестатистический американец носит в кошельке четыре кредитки,
а средний долг по кредитным картам для домохозяйств — более $16 000.
На обувь, украшения и часы мы тратим больше, чем на высшеее образование.
В детстве была такая вещь под названием «отложенный товар».
Мы шли в универмаг и выбирали школьную одежду,
и мама ее откладывала.
Это значило, что она будет вносить платежи пару недель подряд,
пока полностью не расплатится.
Тогда мы забирали вещи домой.
Теперь такого понятия больше нет.
Хочешь купить, прикладывай кредитку и сразу забирай.
Это функциональное изменение способа, каким мы покупаем,
повлияло на наши ожидания
и претензии на то, что мы должны иметь,
когда мы должны это получить и должны ли мы ждать.
Америка, к сожалению, становится всё более эмоционально незрелой.
«Я хочу это и хочу сейчас, и я это заслуживаю, так как дышу воздухом».
Это четырехлетний ребёнок устроил истерику
в ряду с хлопьями, так как ему не купили Froot Loops.
И всё же это 54-летняя женщина, с которой я разговариваю,
так как она не может купить вещицу, которую хочет,
ведь у нее или у него нет денег.
Представляете? У вас никогда не будет денег на всё, что вы хотите.
Долг, который создает больше всего проблем в нашем обществе,
связан с ощущением, что нужно не отставать от других.
Это наложение на себя лишнего бремени, чтобы поддержать имидж.
Если я не могу позволить себе БМВ,
но влезаю в долги, чтобы приобрести его,
я делаю это потому, что хочу социального вознаграждения,
чтобы на меня смотрели как на определнного человека.
Удовлетворив базовые потребности, мы определяем, что еще нам нужно,
оглядываясь на окружающих нас людей.
Вот откуда появилось выражение «жить не хуже других».
Мы оцениваем нашу мебель, одежду машину, ориентируясь на людей вокруг.
Раньше люди вокруг нас были с нами одного социоэкономического статуса,
и мы говорили себе: «Круто. У нас у всех одинаковые вещи».
Но теперь, с натиском телевидения и соцсетей,
происходит так называемое вертикальное расширение референтной группы.
Теперь я сравниваю свои волосы с волосами Дженнифер Энистон.
Сравниваю свой дом с домом Ким Кардашьян.
Мы сегодня раздражены и разочарованы больше чем когда-либо,
потому что знаем намного больше или думаем, что знаем,
о том, что происходит в домах наших соседей и друзей.
Это сравнение намного сильнее, чем в предыдущих поколениях,
и мы постоянно сравниваем наши жизни с жизнями других людей.
И когда мы это делаем, мы редко дотягиваем.
Это поколение лучше чем предыдущие
должно научиться управлять своим вниманием,
так как за него борются столько людей,
которые говорят нам: «Посмотрите сюда, и вы будете счастливы!»
«Купите это, и вы будете счастливы!»
Нужно отступить назад и сказать: «Нет, мне нужно время,
чтобы самому подумать о том, что сделает меня счастливым».
Для меня всё началось с одного вопроса.
Как можно жить лучше, имея меньше?
Ответив на этот вопрос, я смог определить цель минимализма.
Не только «как» , но важнее «почему».
Я понял, если упростить жизнь
у меня будет больше времени на здоровье, отношения,
творчество, финансы,
и я смогу делать что-то значимое и для других людей.
Я смог понять преимущества минимализма
задолго до того, как вычистил гардеробную.
И когда пришло время избавиться от хлама, я начал с малого.
Я задал себе другой вопрос.
Что если избавляться от одной материальной ценности
каждый день в месяце?
Всего одной. Что будет?
Поверьте мне, за первые 30 дней я избавился от больше чем 30 вещей.
Намного больше.
Это стало личным испытанием — выяснить, от чего я могу избавиться.
И я обыскал свои комнаты и шкафы комоды и коридоры,
машину и офис, нащупывая ненужные вещи
и оставляя только то, что имеет ценность для меня.
Обдумывая каждый домашний артефакт, я справшивал:
«Важна ли эта вещь для моей жизни?»
И чем больше я задавался этим вопросом, тем больше убеждался
в верности минималистического подхода.
Чем больше ты это делаешь,
тем свободнее, счастливее и легче себя чувствуешь.
Пара рубашек закончились половиной гардероба.
После пары DVD я уничтожил всю библиотеку неиспользуемых дисков.
После пары декоративных элементов опустели ящики с барахлом.
Прекрасный круг. Чем больше делаешь, тем больше нравится.
Когда я начал избавляться от вещей, это был импульс.
Как снежный ком, который невозможно остановить.
Я была готова выбросить как можно больше.
Когда открываешь эти ящики и смотришь, что в них,
поражаешься
половине вещей, спрятанных в шкафах.
Помогло сосредоточиться на одной части дома
и не думать:
«Я 35 лет собирала в доме вещи, от которых нужно избавиться».
Мы избавились от арендованного склада.
Огромного склада, за который платили годами
и даже не знали, что там. Его нет.
Я помню, как пересматривала свою коллекцию CD
и даже не могла вспомнить, был ли у меня в машине проигрыватель.
И это заставило меня задуматься: «Наверное,
не стоит хранить эти диски, если я не знаю, смогу ли их послушать».
Когда я начала избавляться от вещей, я почувствовала себя намного свободнее.
Это была свобода.
Когда я начала перебирать вещи, я выбросила 14 пар брюк.
Я не могла поверить, глядя на кучу.
Я пересчитала их
и подумала: «14 пар брюк висели в шкафу!»
Мы выставили наш дом на продажу, потому что хотели начать заново,
взять быка за рога и быть свободными.
Это было очень освобождающее чувство, и так всё и началось.
В течение восьми месяцев после смерти матери
я намеренно отделался от более 90% материальных ценностей.
Хотя, если бы вы пришли ко мне домой сегодня, вы бы не сказали:
«Боже мой!
Этот парень —минималист!»
Нет, вы, наверное, спросили бы, как мы так всё организовали.
Скажу вам, что наша семья многим не владеет,
но всё, что у нас есть, имеет для нас большую ценность.
Все наши пожитки, одежда, машина, посуда, мебель
имеют свои функции.
Как минималист, у меня все вещи служат какой-то цели
или приносят мне радость, а всему остальному здесь места нет.
После того как я убрал хлам,
я наконец почувствовал, что могу задавать более глубокие вопросы.
Вопросы типа: «Когда я придавал столько значения всем этим материальным вещам?
Что действительно важно в моей жизни?
Почему я был так неудовлетворен?
Кем я хочу стать, и как я определю свой успех?»
На эти вопросы трудно дать ответ,
но они гораздо важнее, чем выбрасывать лишние вещи.
И если мы не ответим на эти вопросы внимательно, тщательно...
...те шкафы, которые были захламлены,
будут забиты новыми покупками уже в недалеком будущем.
И когда я отпустил всё...
и начал сталкиваться с более сложными вопросами...
...моя жизнь стала проще.
Люди вокруг меня тоже заметили разницу.
Мой лучший друг, Райан Никодемус,
которого я знаю с тех пор, как мы были жирными пятиклашками...
...однажды пришел ко мне и сказал:
«Какого чёрта ты так счастлив?»
Я рассказал ему про минимализм.
Он спросил: «Какой еще минимализм?»
И я сказал: «Минимализм помогает освободиться от вещей,
чтобы расчистиь место для более важных в жизни вещей,
которые вообще-то не вещи.
Знаешь что, Райан?
Думаю, тебе тоже бдет полезен минимализм, потому что...
Ведь у тебя много дерьма».
Я хорошо помню...
...как присматривался, что ты делаешь по-другому.
Мне нужно было выяснить: «Что Джош делает по-другому?»
Моя жизнь совсем вышла из-под контроля. Надо было что-то менять.
Ты определенно что-то изменил, поэтому...
Я помню, как пригласил тебя на «шикарный» обед в «Сабвей».
- Да. - И мы сели и...
...съели по сэндвичу,
и я спросил тебя: «Какого чёрта ты так счастлив?»
И если бы не ты, а кто-то другой, рассказал мне
про минимализм,
не уверен, что я бы так быстро согласился.
Пока мы сидели там и обедали,
он рассказывал, как последние пару месяцев посвятил упрощению.
Убирал хлам. Освобождал место для болле важных вещей.
И поскольку я решала,
то решил стать минималистом прямо на том же месте.
Я посмотрел на Джоша и взволнованно объявил:
«Ладно, мужик, я в деле. Я сделаю это! Я стану минималистом.
А теперь что?»
Я не хотел тратить пару месяцев на медленное отрезание, как он.
Это отлично сработало для него, но я хотел более быстрых результатов.
И мы придумали безумную идею под названием «упаковочная вечеринка».
Мы решили упаковать все мои вещи, как будто я переезжал.
Потом я распакую только то, что будет нужно в течение следующих трех недель.
Джош пришел и буквально помог мне собрать всё в коробки.
Одежду, кухонную утварь, полотенца, телевизоры,
электронику, фотографии в рамках и картины, туалетные принадлежности.
Всё. Мы притворились, что я переезжаю.
После девяти часов и парочки пицц
мы с Джошем сидели во второй гостиной
и пялились на эти коробки, сложенные едва не до потолка.
Всё, что у меня было, всё, ради чего я трудился последнее десятилетие, —
всё это лежало в той комнате.
Просто коробки, сложенные на коробки.
Теперь каждая коробка была подписана,
чтобы знать, где искать, когда мне что-то будет нужно.
Подписи типа «ящик с барахлом», «гостиная номер один»,
«кухонная утварь», «ящик с барахлом номер семь».
Я провел следующие 21 день, распаковывая то, что мне было нужно.
Зубная щетка, кровать и простыни,
одежда для работы, мебель, которой я пользовался,
набор инструментов, посуда.
Только нужные для жизни вещи.
Через три недели...
...80% моих вещей всё еще были в коробках.
Просто лежали там, нетронутые.
Я смотрел на эти коробки и не мог вспомнить, что в большинстве из них.
Всё, что я добыл для счастливой жизни...
...было бесполезным.
Тогда я решил отпустить это. И знаете что?
Впервые в жизни я почувствовал себя свободным.
У меня появилось свободное время.
Я вернул себе свою жизнь.
И когда я изменил свою жизнь,
я сосредоточился на сообществе, а не на потреблении.
Давать, а не брать.
Люди, а не вещи.
Это заставило нас по-настоящему переоценить наши жизни,
пересмотреть цели и обязательства.
Друзья, родные и коллеги признали, что я во многом изменилась.
Это дало мне возможность
быть тем человеком, которым я только хотела быть.
За то, как изменились мои ценности,
я благодарна каждую секунду.
Я снова начала ощущать себя.
И за это я так благодарна.
Минимализм...
...изменил мою жизнь.
Эта эмоция захлестнула меня. Просто ошеломляюще.
Ощущение огромного изобилия.
Того изобилия, когда всё в порядке.
У тебя есть всё, что нужно, всё хорошо. И я не думаю, что я...
Меня переполняют эмоции, когда я возвращаюсь к этому.
У меня не было этого чувства с четырех или пяти лет, так что...
Это просто глубокое осознание, что, всё, чего я хотел,
чего искал, что мне было нужно...
...у меня уже есть.
Прошло чуть больше года после упаковочной вечеринки,
и случилось нечто неожиданное.
Начальник позвонил мне в пятницу утром
и попросил приехать в Цинциннати после обеда,
чтобы встретиться с ним в отделе кадров.
Я вошел в конференц-зал и увидел, что мой босс
и кто-то из отдела кадров сидят на другом конце стола.
Мой босс покачал головой и сказал:
«Мы ликвидировали вашу позицию в последнем раунде сокращений.
Это изменение вступает в силу немедленно».
После семи повышений менее чем за десять лет
меня уволили без предупреждения.
А потом я удивился своей следующей мысли.
«Разве это не лучшее, что могло со мной случиться?»
Будто гора свалилась с плеч.
Я знал, пора двигаться дальше, и это был нужный для меня толчок.
Вся моя перспектива изменилась.
А потом я подумал:
«Возможно, где-то есть люди, которым будет полезна моя история.
Кто найдет в ней для себя урок».
И мы с Джошем решили сделать то, что бы сделали все 30-летние чуваки.
Мы завели блог.
Это было десять лет назад.
И знаете что? Случилось нечто удивительное.
За первый месяц сайт посетило 52 человека.
Это может показаться незначительным, но мы с Джошем были в восторге.
А потом начали происходить другие замечательные вещи.
Пятьдесят два читателя превратились в 500, а потом в 5000,
и теперь у нас есть возможность
делиться нашими мыслями с миллионами людей каждый год.
Оказывается, когда ты полезен людям,
они жаждут поделиться твоей историей с друзьями и семьей,
чтобы помочь и им.
Хорошо, что мы вернулись.
Не только в Дейтон, но и сюда в Press, в это кафе,
потому что здесь всё началось.
Даже когда мы были в корпоративном мире,
мы встречались здесь. Это было место для творчества.
Нам нужно было пространство за пределами корпоративного мира,
за пределами суматошной личной жизни,
чтобы прийти сюда и понять, как упростить нашу жизнь.
Чтобы принять это чувство, которое мы испытывали,
и изложить его на странице.
Всем нужно разрешить нарисовать эскиз своей жизни, чтобы сказать:
«Я думал, это та жизнь, которую я хотел, но это не так,
и я начну всё сначала».
Если есть желание, мечта, внутренняя потребность,
зачем держаться за то, что ты делал и кем ты был,
и потерять того, кем хочешь стать?
Неважно, в какой мы точке пути к меньшему потреблению,
нас всегда будет тянуть в другом направлении.
В направлении сравнения, влияния медиа.
Мы должны постоянно переориентировать себя.
Мы без нужды усложняем себе жизнь,
потому что упускаем из виду или недооцениваем моменты,
когда нам нужно побыть наедине с собой,
посидеть в тишине и сказать:
«Я не буду черпать идеи, что такое счастливая жизнь
из внешних источников стимуляции.
Я послушаю свой внутренний голос и посмотрю, куда он меня приведет».
Если бы люди могли принять решение жить полной жизнью,
если бы они могли избавиться от всего,
что высасывает жизнь из их души,
тогда бы они нашли свою страсть.
Но страсть никогда не связана только с тобой.
Страсть — это всегда о том, что ты можешь дать миру.
Поэтому мы с Джошем сейчас здесь.
Мы очень надеемся, что сможем улучшить вашу жизнь,
призывая избавиться от лишнего.
Представить жизнь, где всего больше.
Больше времени, больше значимых отношений,
больше роста, участия и удовлетворенности.
Жизнь со страстью,
не обремененная ловушками хаотичного мира, который вокруг вас.
То, что вы представляете, — это продуманная жизнь.
Не идеальная.
Даже не легкая.
Но простая.
И чтобы жить, нужно отпустить кое-что из того, что мешает.
Примите вызов «Сейчас — время меньшего».
Объединитесь с другом, членом семьи или коллегой.
Каждый человек избавляется от чего-то одного в первый день.
Две вещи на второй день.
Три вещи на третий.
И так далее.
Что угодно!
Коллекционные вещи.
Декор.
Кухонные принадлежности.
Электроника.
Мебель, оборудование, продукты, белье,
фигурки, одежда, полотенца, инструменты, шляпы.
Пожертвовать, продать или переработать.
Все имущество должно исчезнуть к полуночи.
Сможете продержаться целый месяц?
Делитесь успехами.
#СЕЙЧАС—ВРЕМЯМЕНЬШЕГО
Перевод субтитров: Людмила Речич