Downloaded from YTS.MX
ОРИГИНАЛЬНЫЙ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ NETFLIX
Official YIFY movies site: YTS.MX
Представьте: вы едете по извилистой горной дороге,
серпантином идущей вверх.
Машина спортивная, и вы сильно разгоняетесь,
едете с выключенными фарами,
рискуя улететь с обрыва на каждом повороте.
Конечно, вам хочется включить фары.
Именно это и пытается сделать наука.
Осветить нам дорогу, чтобы видеть возможные риски.
Последние открытия ученых относительно того,
как функционирует наша планета,
несомненно, очень важны
для всех нас.
Полученные данные вызывают тревогу.
Тем не менее, они также дают нам надежду,
потому что показывают, как можно всё исправить.
Один из тех, кто посвятил свою жизнь
изучению глобально важных проблем, —
гражданин Швеции.
Это Йохан Рокстром.
То, что обнаружили он и его коллеги по всему миру,
является, пожалуй, самым важным научным открытием современности.
Йохан дал нам надежду.
Надежду, что есть решение для существующего кризиса.
Когда вы сами обо всём узнаете,
то уже никогда не посмотрите на мир, как прежде.
Дело не в планете.
Дело в нас. В нашем будущем.
У нас всё еще есть шанс.
Есть еще возможность обеспечить человечеству будущее.
В этом вся прелесть текущей ситуации.
Со временем мы всё лучше начинаем понимать
функции нашей планеты.
Теперь мы как никогда ясно видим,
насколько сложное взаимодействие жизни
важно для нашего выживания.
Но биоразнообразие ухудшается, и климат постоянно меняется.
Йохан Рокстром изучает факторы, стабилизирующие нашу планету.
Мы первое поколение, понявшее благодаря науку,
что мы подрываем стабильность планеты Земля
и ее способность
поддерживать развитие человечества.
Это данные кернов льда.
Думаю, на сегодняшний день это важнейший график.
Этот график — настоящее открытие.
Он показывает изменение температур в мире
за последние 100 000 лет —
с момента появления современных людей.
За десять лет температуры скакали на десять градусов Цельсия.
Этот период был, мягко говоря, непростым.
Тут важно то, что температура стабилизировалась
всего 10 000 лет назад.
ПРОШЛОЕ ВРЕМЯ (В ТЫСЯЧАХ ЛЕТ)
По графику видно, что это необычный,
скорее даже чудесно стабильный межледниковый период.
Геологи дали этому периоду стабильности
собственное название.
Они назвали его голоценом.
Голоцен — удивительная эпоха.
Это теплый период, когда глобальная средняя температура планеты
колеблется в пределах плюс-минус одного градуса
за весь этот период.
Плюс-минус один.
…плюс-минус один градус Цельсия.
Благодаря этому современный мир такой, каким мы его знаем.
Стабильные температуры голоцена дали стабильность всей нашей планете.
Стабилизировалась высота уровня моря.
Впервые стали предсказуемыми сезоны, а погода — прогнозируемой.
Эта стабильность лежит в основе всего.
Впервые стало возможным формирование цивилизации.
И человечество не упустило такую возможность.
Мы начали культивировать рис, пшеницу,
тефф, кукурузу, сорго
на разных континентах примерно в одно и то же время.
Это дало импульс
созданию современной цивилизации.
Эта межледниковая стадия позволила нам
достичь текущего уровня цивилизации.
Голоцен — это единственное время, когда условия на планете
способствуют существованию нашей цивилизации.
С самого зарождения цивилизации
мы зависели от стабильного состояния планеты.
Планеты с двумя постоянными ледяными шапками,
текущими реками,
оболочкой из лесов,
предсказуемой погодой,
и изобилующей жизнью.
В течение всего голоцена
эта стабильная планета дает нам пропитание,
питьевую воду и чистый воздух для дыхания,
Но голоцен только что остался позади.
Экспоненциальный рост человеческого влияния
достиг отметки,
где мы создали новую геологическую эпоху.
Ученые недавно заявили, что голоцен завершился,
и что начался антропоцен,
эпоха людей.
Потому что теперь мы являемся главными факторами изменений
на планете Земля.
Мы приспособили половину пригодных для жизни земель
для выращивания культур и скота.
Мы перемещаем больше отложений и почв, чем все природные процессы на Земле.
Больше половины океана активно используется для рыбного промысла.
Девять из десяти людей дышат загрязненным воздухом.
И за срок жизни одного поколения
мы подняли температуру Земли более чем на один градус.
Я бы назвал следующее самым ужасным посланием человечеству.
Всего за каких-то 50 лет
нам удалось вывести себя
за пределы условий,
в которых мы существовали 10 000 лет.
Существует ли риск, что мы дестабилизируем всю планету?
Ситуация просто ошеломляет.
Впервые мы должны всерьез задуматься,
что есть риск дестабилизации всей планеты.
ПОТСДАМСКИЙ ИНСТИТУТ ИЗУЧЕНИЯ КЛИМАТИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ
Йохан хотел увидеть общую картину,
с помощью всемирной сети знаний понять,
что же делает планету стабильной.
Какие системы определяют состояние планеты?
И сколько их вообще? Пять или тридцать?
В начале мы этого не знали.
Мы просто задали открытый вопрос:
«Можно ли мы определить системы, которые регулируют состояние планеты?»
Эти системы удерживали планету
в стабильном состоянии на протяжении всего голоцена.
По мере роста нашего влияния на Землю возникает опасность, что эти системы
начнут разрушаться,
что мы превысим пределы, которые выдержит планета,
что приведет к краху стабильности, от которой мы зависим.
Я был абсолютно уверен, что мы хотели
заняться выяснением предельных нагрузок на планету.
Можем ли мы определить количественные значения,
преступив которые мы рискуем вызвать нелинейные изменения?
Это и станет пределом.
Если бы ученые могли определить пределы нашей планеты,
смогли бы они составить план действий
по выводу нас из нынешнего кризиса?
Чтобы показать нам не только как избежать коллапса,
но и как обеспечить наше процветающее будущее на планете?
Первый и самый очевидный предел известен нам всем.
Глобальные температуры сейчас выше,
чем за всё время с зарождения цивилизации,
и есть опасность, что предел климата мы уже переступили.
Возможно, самое тревожное доказательство этому —
изменение ледового покрова нашей планеты.
Живя в Швеции, Йохан чувствует это острее многих.
В детстве всех детей в Швеции учат,
что южная вершина Кебнекайсе — самая высокая точка страны.
И эта информация
прочно укоренилась в сознании каждого шведа.
Само собой, как вы понимаете,
нам грустно осознавать,
что это уже не так.
Южная вершина Кебнекайсе недавно утратила статус
самой высокой точки в Швеции.
Ледник, образующий эту вершину,
сокращается примерно на полметра в год
последние 50 лет.
То, что мы наблюдаем на Кебнекайсе,
само по себе не приведет к дестабилизации целой планеты.
Но у планеты две постоянные ледяные шапки.
Одна в Арктике, другая — в Антарктике.
Именно они лежат в основе стабильного климата на планете,
который позволил развиться нашей цивилизации.
И вот почему таяние ледников
представляет собой огромную проблему.
Будь то небольшой ледник на Кебнекайсе,
или ледяной покров Гренландии.
Потому что вместе они образуют суммарный эффект,
фантастическим образом охлаждающий всю планету.
Этот охлаждающий эффект стабилизировал температуру
нашей планеты на протяжении всего голоцена.
Ледяной покров планеты отражал нужное количество энергии Солнца
обратно в космос.
Круглогодичная белая поверхность, вроде той, что вокруг нас сейчас,
отражает 90–95% тепла, которое нам дарит Солнце.
Таяние ледников приводит к тому,
что они не только уменьшаются.
При этом пограничные зоны темные и поглощают тепло.
Но важнее даже тот факт, что вода на поверхности льда
так сильно меняет его цвет,
что в определенный момент
ледяные покровы перестают выполнять роль охлаждения
и начинают, наоборот, согревать.
И этот переломный момент может оказать ужасающее влияние
на систему Земли.
Переломный момент — это точка,
когда дальнейшие изменения становятся необратимыми.
Это как поезд, стоящий под уклоном,
и он начинает двигаться.
Тормоза отказали, поезд мчится.
Он всё больше и больше ускоряется.
Скорость нарастает, пока в итоге мы не теряем контроль.
Уже отказывают тормоза,
способные помешать таянию Гренландского ледяного щита.
Я впервые приехал сюда в 20 лет.
Я словно очутился во сне.
ПРОФ. ДЖЕЙСОН БОКС ГЕОЛОГ В ДАНИИ И ГРЕНЛАНДИИ
Подобные пейзажи я раньше видел только в учебниках.
Джейсон — один из многих ученых со всего мира,
чьи данные и результаты работ
легли в основу исследований Йохана.
Тысячелетиями копившийся выпадавший в Гренландии снег
образовал ледяной купол.
Его толщина три с лишним километра. На такой высоте очень холодно.
По мере таяния поверхность ледяного покрова
опускается в теплые слои атмосферы,
где лед тает еще быстрее.
Чем больше он тает, тем холоднее должен стать климат,
чтобы обратить процесс таяния.
Но уже сейчас климат Гренландии слишком теплый.
При нынешнем климате Гренландия уже преодолела предел.
Объемы тающего льда составляют 10 000 кубических метров в секунду.
Это средняя скорость таяния.
И таяние будет продолжаться как минимум теми же темпами
по мере потепления климата.
Значит ли это, что Гренландии конец?
Очевидно, так и есть.
Если мы не сможем значительно охладить климат Земли,
таяние Гренландского ледяного щита неизбежно продолжится.
Беда в том, что после достижения переломного момента
дальнейший ход событий уже не остановить.
Это неизбежно. Уже поздно. Нельзя сказать:
«Ой. Я не хотел растопить Гренландский ледяной щит.
Надо остановить процесс».
А уже слишком поздно.
При достижении переломного момента наступает точка невозврата.
Фактически вы обрекаете планету
на необратимую череду событий,
которая выведет ее из состояния,
пригодного для жизни человечества.
Таяние Гренландского ледяного щита
приведет к подъему уровня моря по всему миру на семь метров.
Представьте мир, где уровень моря не постоянный.
Где всё меняется.
Города, сотни приморских городов
под угрозой исчезновения из-за подъема морей.
А ведь стабильность уровня моря
являлась ключом к развитию цивилизации.
Нам грозит будущее по аналогии с фильмом «Безумный Макс».
Но Гренландия — лишь одна из полярных ледяных шапок Земли.
И она куда меньше своего собрата на Южном полюсе.
Не так давно считалось,
что Антарктика представляет собой устойчивую к изменениям система.
Этот ледяной щит лишь в малой степени страдал от изменения климата.
Но теперь ситуация полностью изменилась.
Сегодня мы наблюдаем растущие темпы потери массы
и таяния ледового покрова в Антарктике.
Если растает лед в Западной Антарктике,
ПРОФ. РИКАРДА УИНКЛМАН
уровень моря поднимется более чем на пять метров.
А объемы в Восточной Антарктике в десять раз выше,
что способно привести к подъему уровня моря на 50 метров.
Рикарда — коллега Йохана.
Она изучает взаимодействие переломных моментов.
Важно отметить, что все части системы земли
связаны друг с другом.
Если одна часть климатической системы
достигает переломного момента,
это повышает вероятность того,
что другие части системы перешагнут критический порог.
Это подобно эффекту домино.
Если опрокинуть одну,
это приведет к каскадному эффекту.
Очевидно одно — с ходом глобального потепления
мы повышаем риск
достижения переломных моментов в системе Земли.
Пересечение переломного момента приводит к необратимым изменениям.
Тогда планета, которая сейчас наш лучший друг,
будет вынуждена компенсировать чрезмерную нагрузку на экосистему,
поглощая углекислый газ,
поглощая тепло, амортизируя воздействия.
В итоге планета может значительно нагреться
и станет нашим врагом.
Потепление климата, разумеется, вызывают парниковые газы.
Следовательно, наши выбросы этих газов
приближают наступление переломного момента.
Даже задолго до появления человечества
средние температуры на Земле сильно зависели
от концентрации в атмосфере углекислого газа.
В эпоху голоцена эта концентрация была относительно стабильной.
ВРЕМЯ (В ГОДАХ)
Но всё изменилось с индустриальной революцией.
В 1988 году мы превысили концентрацию в 350 частей на миллион
углекислого газа в атмосфере Земли.
В этот момент мы пересекли предел.
С тех пор существует риск вызвать изменения,
способные привести к бесконтрольному потеплению.
Концентрация углекислого газа в атмосфере выше 350 миллионных долей
соответствует зоне риска.
Итак, 350 частей на миллион — это первый предел Йохана.
И его мы уже давно преодолели.
Сейчас мы достигли концентрации углекислого газа в атмосфере,
равной примерно 415 частей на миллион.
Мы начинаем наблюдать последствия нахождения
в середине зоны риска климатического предела.
Это выражается в учащающихся засухах,
периодах сильной жары, наводнениях,
растущих темпах таяния ледников,
ускоренном таянии вечной мерзлоты и участившихся лесных пожарах.
Мы приближаемся ко второму порогу.
Скоро концентрация углекислого газа достигнет 450 миллионных долей.
В масштабе планеты зона риска
еще не точно определена наукой.
По текущим оценкам диапазон значений в этой зоне
составляет от 350 миллионных долей —
это граничное значение
между безопасной зоной и началом зоны риска —
до 450 миллионных долей,
где уже начинается зона повышенного риска.
При попадании в зону повышенного риска
необратимые переломные моменты станут вероятными, если не неизбежными.
И это по консервативным оценкам.
Следует помнить, что уже повсюду видны признаки переломных моментов.
Проще говоря, порогом для глобальных температур
является потепление на 1,5 градуса Цельсия.
И существует масса доказательств,
что мы невероятно рискуем, если позволим себе
превысить эти 1,5 градуса.
Мы находимся на отметке 1,1 и быстро движемся к 1,5.
Единственный шанс остаться в пределах планетарного предела
в плане климата — это, наверное,
лет за 30 увести мировую экономику от ископаемого топлива.
Хотя эта целевая мировая температура, наверное, была во всех заголовках,
Йохан прекрасно понимал, что это лишь часть общей картины.
Ведь стабильность нашей планеты зависит не только от климата.
Нужны дополнительные исследования и доказательства, чтобы делать выводы,
что также существуют четыре биосферных предела.
Пределы, связанные с жизнью на Земле.
Тут немаловажную роль играет рельеф.
А именно, распределение климатических зон.
Три вида тропических лесов, умеренные леса,
бореальные леса,
луга,
водно-болотные угодья.
Также важно биоразнообразие.
Сюда входят все виды водных и сухопутных обитателей.
Третий фактор — кровоток, то есть круговорот воды.
СВЕЖАЯ ВОДА
И, наконец, питательные вещества,
без которых невозможна жизнедеятельность биосферы.
Круговорот азота и фосфора.
Первый из биосферных пределов — состав сред обитания на Земле —
связан с преобразованием нами этих естественных ареалов обитания.
Мы быстро приближаемся к важному переломному моменту
в одной из крупнейших сохранившихся первозданных территорий.
Это Амазонка.
Карлос Нобре десятилетиями изучал
значимость тропических лесов для стабильности нашей планеты.
Он первым затрубил о проблемах.
ИНСТ. ПЕРСПЕКТИВНЫХ ИССЛЕД. УНИВ. САН-ПАУЛУ
Помню, в 1971–72 годах Амазонка была девственной.
Тут были леса
и реки.
Я плавал в Рио-Негро с пираньями,
и никакой опасности не было.
С тех пор крупные площади Амазонки были освобождены от растительности
для выращивания скота и сои.
Карлос обнаружил, что это приближает нас
к необратимым изменениям в оставшихся нетронутыми территориях.
В 1998 году мы начали крупнейший за всё время научный эксперимент
по изучению тропических лесов.
В тропическом лесу построили серию башен,
чтобы изучить, как он создает собственный климат.
Данные свидетельствуют о высыхании крупных площадей тропического леса.
В Амазонии сухой сезон длится максимум три месяца.
Но из-за глобального потепления,
деградация лесов и человеческой деятельности
вроде животноводства и выращивания сои,
сухой сезон становится на шесть дней длиннее
каждое десятилетие, начиная с 1980-х годов.
По мере сокращения и фрагментации площади леса
его способность рециклировать воду
и вызывать дожди во время сухого сезона снижается.
Если сухой сезон станет длиннее четырех месяцев,
растительность джунглей вымрет и местность станет саванной.
Этот процесс называют саваннизацией.
Зафиксированы признаки того, что части Амазонки уже меняются.
Если объемы вырубки леса превысят 20–25% их общей площади,
развитие глобального потепления может привести к тому,
что здесь начнется необратимый процесс саваннизации,
который может затронуть от 50 до 60% всех лесов Амазонки.
На данный момент уже потеряно около 20% тропических лесов Амазонки.
Есть вероятность сделать Амазонку
врагом для планеты, а не ее другом, как сейчас.
Джунгли превращаются в саванну, многие деревья погибают,
а в атмосферу выбрасывается углерод.
По расчетам Карлоса Амазонка может сгенерировать
200 миллиардов тонн углерода в течение следующих 30 лет.
Это эквивалентно суммарному выбросу углерода по всему миру
за последние пять лет.
Мы очень близки к переломному моменту.
Но беспокоит ли нас борьба с климатическим кризисом?
Волнует ли нас сохранение углерода в лесном массиве?
Или же нам плевать?
Есть основания для глубокой обеспокоенности.
Мы захватываем для фермерства земли естественных экосистем.
Текущие темпы вырубки тропических лесов
ставят под угрозу всю систему.
Это касается не только тропических лесов.
Деревья всех видов играют важную роль в поддержании планетарной стабильности.
Настолько важную, что потеря всего лишь 25% мирового лесного покрова
может привести к катастрофическим последствиям.
Но мы уже вырубили почти 40%.
Мы давно зашли в зону риска для этого предела.
Второе серьезное последствие обезлесения —
утрата биологического разнообразия
нашей природы.
Биоразнообразие — это второй из биосферных пределов.
Ведь оно лежит в основе нашей способности процветать на Земле.
Но мы относимся к нему очень плохо.
Темпы и масштабы разрушения природы самые высокие за историю человечества.
Д-Р АНН ЛАРИГОДЕРИ ПЛАТФОРМА ПО БИОРАЗНООБРАЗИЮ
Анн Ларигодери — эколог,
встревоженная растущим потоком фактов.
Повсеместно в мире
природа находится в упадке.
Миллиону видов растений и животных
из приблизительно восьми миллионов
в текущей обстановке угрожает вымирание.
Если продолжится эта негативная тенденция,
нас, вероятно, ждет шестое массовое вымирание.
Всего за 50 лет
человечество уничтожило 68% мировой популяции дикой фауны.
Очевидно, что это свидетельствует о кризисе биоразнообразия.
Потеря этой основы жизни,
всего этого биологическое разнообразия, угрожает нашему существованию на Земле.
Учитывая нынешние негативные тенденции в биоразнообразии,
мы вскоре не сможем прокормить планету.
Для этого природа должна хорошо функционировать.
На Йохана сильно повлияла история,
которая задела его за живое.
Я прочитал в газете, что в Швецию приехали ученые из Великобритании
и украли маток короткошерстных шмелей.
Словно прокрались под покровом ночи
и похитили маток шмелей целыми сотнями,
чтобы доставить их в Британию
и спасти то, что они активно уничтожали.
В Европе короткошерстные шмели играют ключевую роль
в опылении продовольственных культур.
Но в 1990-х они фактически вымерли на территории Великобритании.
Это вопиющий случай.
Одна страна вынуждена украсть из другой страны
часть популяции насекомых-опылителей,
чтобы восстановить свою экосистему.
Лично я в этот момент
пришел к осознанию того,
что дело серьезно.
Около 70% видов мировых продовольственных культур
в той или иной степени зависят от опыления насекомыми.
Но расширение интенсивного производства монокультур
ведет к резкому сокращению числа насекомых.
Ирония в том, что наше глобальное производство продуктов питания,
по сути, уничтожает то, без чего это производство невозможно.
Это не только доказывает
один из постулатов исследований в области биоразнообразия —
что природу надо защищать не только из-за ее красоты
или из-за моральной ответственности, которую один вид, человеческий,
чувствует перед флорой и фауной.
Вовсе нет. Это важнейший фактор жизнедеятельности нашего общества.
И этот фактор лежит в основе таких жизненно важных процессов,
как производство пищи, чистого воздуха, чистой воды,
связывание углерода, переработка питательных веществ.
Ученые пытались рассчитать пользу,
которую приносят огромные количества насекомых
в процессе своей повседневной жизни.
Каждый их вид выполняет незаметные, но разные функции.
Мы даже не воспринимаем их значимость до того момента, пока они…
…не исчезают.
Планета без насекомых не способна функционировать.
Конечно же, сокращение численности не ограничивается только насекомыми.
Человечество неуклонно вытесняет ареалы дикой природы
для нужд сельского хозяйства по всему миру.
В данный момент на Земле
в дикой природе живут лишь 30% всех птиц.
А дикие млекопитающие на планете
составляют всего 4% от общей массы.
Где же предел для биоразнообразия?
Сколько еще природного мира
мы можем потерять, прежде чем настанет крах нашего общества?
В мире природы много разных переломных моментов.
Сложно определить конкретные пределы
что касается биоразнообразия в масштабах всей планеты.
Ведь жизнь — очень сложная штука.
Природа настолько многосложная, что трудно определить один предел
для допустимых потерь.
Но одно очевидно.
Этот предел мы уже давно преодолели.
Мы так далеко зашли в красную зону.
Нам грозит настолько большая опасность
потери видов живых существ на Земле и разрушения планетарной экосистемы.
Остановить утрату биоразнообразия крайне важно.
Причем в кратчайшие сроки.
Уже сейчас надо ставить цели
на 2021 и 2022 годы.
Уже в начале этого десятилетия
мы должны стремиться свести к нулю утрату флоры и фауны.
Равно как нельзя допустить потепление выше 1,5 градуса по Цельсию,
нельзя допускать и утрату природы.
Третий биосферный предел связан с кровотоком планеты.
Ведь пресная вода невероятно важна
для человеческого общества.
Вы знали, что для жизни нам с вами необходимо
примерно 3000 литров пресной воды
на человека в день, каждый день?
Вы спросите: «Три тонны воды? Как такое возможно?»
Да, для гигиены и питьевых нужд нужно всего 50 литров.
В богатых странах мира еще сотня литров уходит
на стирку и на бытовые нужды.
Для нужд промышленности — еще 150. Итого уже 300 литров.
А остальные примерно 2500 литров расходуются на производство пищи.
Столько пресной воды уходит на то, чтобы обеспечить нас едой,
которую мы потребляем.
Для Йохана пресная вода имеет особое значение.
Это тема его докторской диссертации.
Многие годы он проводил исследования в полузасушливых районах Африки.
Я трудился от рассвета до заката.
Ходил повсюду, пот лился с меня ручьями,
пока я собирал данные,
составлял почвенные профили,
отбирал образцы почв, проводил замеры влажности.
Собирал данные о скорости ветра и осадках.
Я измерил площадь стольких листьев. Вы не представляете,
насколько тзательно ученому нужно измерять площадь всех листьев растения
с точностью до квадратного миллиметра.
Такая точность была необходима для ответа на важнейший вопрос.
Сколько воды нам нужно, чтобы обеспечить пищей весь мир?
В магистерской диссертации я ответил на это так:
«Да. Судя по всему, воды достаточно».
Но есть и другая сторона медали.
Есть ли глобальный порог для использования пресной воды,
выше которого система начинает разрушаться?
Мы отсканировали все речные бассейны мира.
После этого
мы определили минимальные объемы
стоков дождевой воды, необходимой речному бассейну
для поддержания необходимого уровня влажности в системе
чтобы экосистемы могли процветать,
чтобы запасов воды хватало для жизнедеятельности рек.
Огромные объемы воды, извлекаемые людьми из разных рек,
помогают объяснить, почему многие из них под риском высыхания.
По нашим оценкам, в глобальном плане мы всё еще
в безопасной зоне по пресной воде.
Но мы быстро движемся к опасной зоне.
Последний биосферный предел связан
с круговоротом питательных веществ — азота и фосфора.
Это важнейшие составляющие всего живого,
основные ингредиенты удобрений.
Йохан воочию наблюдал последствия, связанные с ростом их применения.
В детстве летние каникулы он проводил на острове в Балтийском море.
Мы обожали рыбачить.
Чаще всего я рыбачил с моим лучшим другом, Андерсом,
и моим младшим братом Никлаусом.
Мы рыбачили втроем.
Просто спрашивали родителей,
не хотят ли они рыбу на ужин.
А потом мы возвращались домой с уловом.
Для нас было целым приключением
выйти на пару морских миль в открытое Балтийское море.
Мы бросали якорь и ловили треску на удочки.
В то время я лучше всех умел чистить рыбу.
Спустя час мне приходилось бросать рыбалку.
Трески было так много, и чтобы она не испортилась
приходилось разделывать ее прямо в лодке.
Вокруг нас собирались стаи чаек,
которые кормились плавающими в воде
внутренностями и кусками рыбы, которые я бросал за борт,
чтобы лодка не переполнилась.
Тогда, в детстве это приносило нам массу эмоций.
Прошло несколько десятилетий. Сейчас ситуация в корне изменилась.
Теперь вы не увидите, чтобы кто-то ловил треску,
потому что эти воды буквально пустые.
Надо заметить, что внешний вид не изменился с 1970-х и 1980-х годов,
если смотреть на воду сверху.
Но под поверхностью всё изменилось до неузнаваемости.
В детстве Йохана Балтика была здоровой экосистемой,
кишащей хищными видами рыб, таких как треска.
Рыболовецкие суда сократили их численность,
но попадающие в воду удобрения с полей в близлежащих районах
превратили Балтику в зону бедствия.
В наши дни это самое грязное море в мире.
По всей планете много морей, где ситуация такая же, как на Балтике.
И это повод для глубокой обеспокоенности.
Ведь это явный сигнал,
что вся планета
постепенно утрачивает жизнестойкость и становится всё слабее.
Елена Беннетт — эксперт по воздействию удобрений.
Мы извлекаем азот из воздуха и химическим путем превращаем его
в форму, которую могут поглощать растения.
А в случае с фосфором, мы добываем его из земли.
В виде руды.
Мы разработали химические формулы и способы добычи фосфора,
которые гораздо эффективнее прежних.
И это позволило повысить в два, три
и даже в четыре раза
производство продуктов питания во всём мире.
Так мы смогли прокормить растущее население,
но стали использовать намного больше удобрений,
чем растения по факту используют.
Избыток питательных веществ вымывается в реки,
загрязняя их удобрениями.
Этот процесс называется «эвтрофикация»
Мы наблюдаем скопления водорослей,
похожие на сине-зеленую гадость на водной поверхности.
Они зачастую ужасно пахнут,
потому что начинается процесс гниения этих самых водорослей.
При разложении расходуется кислород.
Снижение содержания кислорода изменяет
химический состав донных отложений на дне озера, и выделяется еще фосфор.
Как только начинается эвтрофикация, озеро будто заявляет:
«Отлично, сейчас сделаем еще хуже».
И начинается замкнутый цикл, порочный круг,
в ходе которого выделяется всё больше фосфора.
Он накапливается в озере и не дает ему очиститься.
Та же проблема эвтрофикации
присутствует и в океанах,
в так называемых мертвых зонах, возникающих из-за тех же элементов.
В данный момент эти мертвые зоны наблюдаются
в нескольких сотнях локаций по всему миру.
Эвтрофикация океанов, возможно, стала важным фактором
в одном из пяти предыдущих эпизодов глобального массового вымирания.
Даже сейчас
некоторые мертвые зоны расширились
и занимают десятки тысяч квадратных километров.
Злоупотребление фосфором и азотом
мало совещается, но имеет огромный эффект
на биосферу с нашей стороны.
Тут мы уже далеко в зоне опасности.
Мы сильно превысили пределы по питательным веществам.
Мало кто об этом задумывается.
Думаю, мы крайне несерьезно воспринимаем этот предел.
Питательные вещества, вода, леса,
биоразнообразие и климат.
Эти пять крупных составляющих нашей планеты
регулируют ее стабильность
и поддерживают нашу жизнь.
Но Йохан и его коллеги понимали, что это всё еще не полная картина.
Они еще не учли малоизвестную драму,
которая разворачивается в океанах.
Ее влияние на стабильность нашей планеты может превзойти всё.
Когда мы выбрасываем в атмосферу углекислый газ,
около трети этих выбросов попадает в океан.
Терри Хьюз уже много лет
сотрудничает с Йоханом.
Это меняет химический состав океана.
Меняется уровень кислотности,
вода становится менее щелочной или более кислотной.
Отсюда и название «закисление океана».
При растворении в воде углекислого газа
образуется углекислота.
Холодные воды наиболее уязвимы.
За последние десятилетия
воды мирового океана стали на 26% более кислотными.
Пока концентрация углекислого газа в атмосфере
остается на высоком уровне,
закисление океана будет продолжаться.
Кислота вступает в реакцию с растворенными в воде карбонат-ионами,
снижая их концентрацию.
Это затрагивает целый ряд организмов,
особенно тех, чьи скелеты
состоят в основном из карбоната.
В их число входят моллюски, устрицы, мидии.
Закисление океана в прошлом привело к катастрофе.
Изменение уровня кислотности вод мирового океана
способно привести к массовому вымиранию видов.
Мы много раз наблюдали это в геологических данных.
Изменяя климат планеты,
мы в буквальном смысле играем с огнем.
Ведь невозможно предвидеть последствия
нарушения этих планетарных предельных значений.
Это неизведанная территория.
В плане закисления океана мы всё еще в безопасной зоне,
но опасная зона уже довольно близко,
и она грозит катастрофой — массовым вымиранием видов.
Земля — очень сложный комплекс систем,
но Йохан с коллегами обнаружили, что всего девять основных систем
поддерживают стабильность планеты.
Но они еще не определили
предельные значения для двух из них.
Первая — это разнообразные антропогенные загрязняющие вещества.
Эти так называемые «новые элементы» включают в себя всё
от ядерных отходов до стойких органических загрязнителей
до накопления тяжелых металлов
и микрочастиц пластмасс.
Люди создали 100 000 новых материалов.
Взаимодействие с окружающей средой любого из них
может привести к катастрофе.
На данный момент этот предел не определен.
Нам попросту не известны последствия
долгосрочного, совокупного воздействия этих загрязняющих веществ.
Но большинство из них способны вызвать планетарную катастрофу,
если их не взять под контроль.
Один вид загрязняющих веществ уже оказывает глобальное воздействие.
И настолько значительное, что у него есть свой предел.
Аэрозоли — это частицы, насыщающие атмосферу.
Их еще называют «загрязняющие воздух частицы».
Причиной 75% аэрозольных загрязнений является сжигание ископаемого топлива.
Мы видим их в виде дымки в воздухе,
ведь они преломляют и рассеивают солнечный свет, подобно зеркалу,
вызывая так называемое «глобальное затемнение».
Вирабхадран всю свою жизнь изучал
окружающее нас воздушное пространство.
Также аэрозоли влияют на климат тем,
что сокращают солнечный свет — важнейший источник энергии,
влияющий на глобальные температуры. Аэрозоли оказывают охлаждающий эффект.
Когда климатологи вроде меня говорят, что аэрозоли охлаждают планету
и скрывают потепление, некоторые думают, что это хорошо.
Но, к сожалению, это не так.
Из-за сокрытия потепления
мы не видим всю опасность, которую представляют парниковые газы.
Этот эффект от аэрозолей скрывает
влияние глобального потепления примерно на 40%.
И цена этому весьма высока.
Загрязнение воздуха убивает свыше семи миллионов человек в год
и сокращает продолжительность жизни в среднем на три года
для каждого из нас.
Пределы загрязнения воздуха еще не определены наукой.
Вдумайтесь только — семь с половиной миллионов смертей
по причине этих частиц. Я бы сказал, что мы уже перешли порог
в части концентрации аэрозолей.
И последний, девятый порог — озоновый слой.
Он уникален тем, что это единственный порог, по которому
мы движемся в верном направлении.
Озон перехватывает вредную ультрафиолетовую радиацию,
которая воздействует на нашу ДНК
и вызывает смертельные болезни, такие как рак кожи.
Вот почему, когда в 1980-х годах
была обнаружена антарктическая озоновая дыра,
началась глобальная паника.
Обнаружение озоновой дыры,
образовавшейся как следствие выброса в атмосферу химикатов,
убедило страны отказаться от использования этих химикатов.
Удивительно, как предупреждение ученых
превратилось в политические меры.
Это первый и единственный пример того,
как мы можем управлять всей планетой.
Мы можем вернуться в безопасную зону
в тех пределах, которые мы нарушили и перешли
в зону повышенного риска.
Ведь уже один раз мы вернулись в безопасную зону.
Наблюдать такое было поистине потрясающе.
Ученые подняли тревогу, и мир начал действовать.
Благодаря Йохану и его коллегам
теперь мы знаем, что планета имеет девять пределов
и чем мы рискуем, превышая их.
Наряду с озоновым слоем мы, по крайней мере пока что,
находимся в безопасной зоне по закислению океана и по пресной воде.
Мы еще не знаем, насколько мы близки к опасной зоне
по фактору загрязнения воздуха и иным загрязняющим «новым элементам».
Но беспокойство вызывает то, что мы уже превысили
по крайней мере четыре из девяти пределов:
климат, исчезновение лесов, питательные вещества и биоразнообразие.
Мы достигли уровней начала необратимых переломных моментов.
Теперь мы рискуем превратить Землю в планету,
не способную поддерживать существование нашей цивилизации.
Состояние экосистем в мире подтверждает важность планетарных пределов.
Мы видим очевидные доказательства того,
что мы в опасной зоне по климату,
в зоне очень высокого риска по потере биоразнообразия,
мы наблюдаем рост засухи, влияние на тропические леса,
лесные пожары в Австралии и в бассейне Амазонки,
ускорение таяния льдов, разрушение систем коралловых рифов.
Для ученых, указывающих на эти планетарные изменения,
потери выражаются не просто в цифрах.
Терри Хьюз всю жизнь изучал коралловые рифы.
Обесцвеченные кораллы — очень больные кораллы.
Кораллы обесцвечиваются, если вода вокруг слишком теплая.
А это происходит всё чаще и интенсивнее.
Налицо влияние глобального потепления.
В экстремальных температурных условиях, которые выражены
массовым обесцвечиванием в последние десятилетия,
они могут очень быстро погибнуть.
Они варятся.
Масштабы обесцвечивания в десять раз больше,
чем самый мощный тропический циклон пятой категории.
Эти масштабы из ряда вон выходят в плане площади проявления
и частоты возникновения.
Терри изучает Большой Барьерный риф —
крупнейшую систему рифов в мире.
Раньше обесцвечивание случалось редко и в малых масштабах.
Но за последние два десятилетия
океанические тепловые волны вызвали обширное обесцвечивание.
Три из пяти крупнейших случаев обесцвечивания
наблюдались за последние пять лет.
Беспокоит сокращение интервалов
между случаями обесцвечивания.
Случаи обесцвечивания уже происходили подряд.
Впервые на Большом Барьерном рифе
это произошло в последующие летние периоды 2016 и 2017 годов.
Периодичность обесцвечивания важна для восстановления кораллов.
Уже погибла половина обитающих на рифе кораллов.
Терри также проводит аэрофотосъемку, чтобы зафиксировать
масштабы каждого случая обесцвечивания.
Во время аэрофотосъемки
мы летим как можно медленнее,
как можно ниже, чтобы видеть отдельные кораллы
и оценить количество тех, что уже подверглись обесцвечиванию.
Все кораллы обесцвечены.
Да, плохо дело.
Обесцвеченный риф видно за километры,
ведь он буквально светится из-за обилия белых кораллов.
Тут довольно широкий хребет, и он почти полностью обесцвечен.
Мы проводили аэрофотосъемку вот уже пять раз.
Я трижды лично участвовал.
Я руководил процессом последние три раза в 2016, 2017 и 2020.
Я надеялся, что мне никогда не придется заниматься таким делом.
Потому что это вызывает массу противоречивых эмоций.
Простите.
Мы движемся к будущему,
в котором Большой Барьерный риф станет
кладбищем кораллов.
Климатологи говорят нам, биологам,
что регулярные выбросы углекислого газа
приведут к учащению случаев обесцвечивания.
К концу этого века они будут происходить каждое лето.
Мы прошли переломный момент по обесцвечиванию кораллов.
Ученые и экологи, мои единомышленники,
десятилетиями говорили об опасностях глобального потепления.
Очень огорчает тот факт, что наши слова остались неуслышанными.
Это меня злит.
Я не впадаю в депрессию. Я злюсь.
Есть реальная причина, чтобы расстраиваться.
Ведь наука дает точные данные,
о которых мы говорим вот уже 30 лет,
но результата не видно.
Паникуйте.
Почувствуйте страх, с которым я постоянно живу.
И начните действовать.
Действуйте так, как вы действовали бы при кризисе.
Действуйте так, словно в вашем доме пожар.
Потому что это так.
Пожары в Австралии бушуют месяцами,
восточное побережье страны пострадало…
В 2020 году лето в Австралии выдалось поистине адским.
Наш единственный выход —
опасный проход посреди упавших деревьев и пламени.
Вследствие рекордных температур и многомесячной сильной засухи
выгорело порядка 200 000 квадратных километров земли.
Люди опасаются, что это станет новой нормой.
Но наука утверждает, что нормы больше не будет.
Даниэлла Тейшейра изучает буроголовых траурных какаду —
один из наиболее уязвимых видов птиц в Австралии.
Буроголовые траурные какаду подпускают людей довольно близко.
Они начинают узнавать тебя. Если ты приходишь регулярно,
думаю, они тебя уже держат за своего,
и не улетают, даже если сесть под деревом, где они кормятся.
У каждой птицы свой характер.
Как только это стало безопасным,
Даниэлла вернулась на место, где ранее изучала этих птиц —
остров Кенгуру у южного побережья Австралии.
Сейчас февраль, сезон гнездования какаду.
Никаких признаков присутствия животных.
Ничего не осталось.
Выглядит так,
будто тут война была.
Я смотрю на это место и не узнаю его.
Как будто не верю, что это то же самое место.
Оно настолько изменилось.
Я тут работала последние четыре года.
В этом самом месте. Поэтому мне…
Мне тяжело видеть такое. Ведь тут было так…
Каждый вечер тут поднимался шум-гам.
Сейчас уже вылупились бы птенцы.
Это разбивает мне сердце.
Господи!
Я знаю это гнездо.
Хорошо знаю.
Это так ужасно.
И остался только
валяющийся на земле обгоревший кусок металла.
Мы обшивали металлом деревья,
где гнездовались птицы, чтобы защитить их.
Чтобы опоссумы
не нападали на птенцов.
Очень больно смотреть на эти листы металла,
валяющиеся на земле.
Этого было мало, чтобы спасти их.
Это экологическая катастрофа. Вне всяких сомнений.
Лесные пожары 2020 года были самыми разрушительными
в истории Австралии.
Климатологи уже давно говорят о подобном.
Очень давно.
ДР. ДАНИЭЛЛА ТЕЙШЕЙРА КВИНСЛЕНДСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
Мы ожидали чего-то в этом роде.
Но вряд ли кто-то мог предположить, что это случится так скоро
и будет столь масштабным.
По оценкам ученых
пожары погубили или заставили сменить ареал обитания три миллиарда животных.
Около 1,43 миллиона млекопитающих,
2,46 миллиарда рептилий,
180 миллионов птиц,
и 51 миллион лягушек.
Эти цифры огромны
и очень важны.
Не знаю, что с ними делать.
Для защитника природы столкнуться с подобным ужасно.
Думаю, это тревожный звонок.
Эти ужасные летние пожары показали нам,
что они несут опасность уже сейчас и будут иметь долгосрочные последствия.
Куда ему тут пойти?
Лесные пожары и обесцвечивание кораллов
вызваны нашим пренебрежением климатическими пределами.
Но именно пагубное влияние на природу стало причиной того, что превратилось
в самое масштабное последствие дестабилизации планеты человечеством.
Речь о пандемии COVID-19.
Она повлияла как на вашу жизнь, так и на мою.
COVID-19 стал бедствием планетарного масштаба,
к которому мы оказались не готовы.
Системы здравоохранения перегружены.
Мировая экономика оказалась бессильна.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА КАРНАБИ-СТРИТ.
Об внезапной пандемии
Всемирная организация здравоохранения предупредила довольно давно.
Это был лишь вопрос времени.
ДР. МАРИА НЕЙРА ВОЗ
Мы уничтожали природу. Мы уничтожали наши экосистемы.
Мы применяли очень агрессивные методы земледелия.
Мы вели невообразимую и очень агрессивную вырубку леса.
Если учесть, что мы живем в очень загрязненных городах
с очень высокой плотностью населения,
думаю, все эти факторы в совокупности
создали идеальный сценарий распространения любого нового вируса.
Зоонозные заболевания появляются и распространяются среди людей,
когда жизнестойкость природы ослаблена.
Здоровая природа не вызывает пандемии.
Межвидовая передача инфекции возможна
только с определенными видами при определенных обстоятельствах,
когда мы агрессивно вторгаемся в их среду обитания.
Здоровье людей, животных и окружающей среды
очень тесно взаимосвязаны.
Воздействие с природой — это хорошо.
Но при условии, что мы не уничтожаем природу
и не уничтожаем экосистемы,
где обитают другие виды.
Вирус COVID-19
впервые открыл мне глаза
на тот простой факт,
что если где-то на планете что-то пойдет не так,
это может ударить по мировой экономике
и изменить мою жизнь в один момент.
Появление COVID-19
дало ясно понять, что с нашей планетой что-то не так.
Но это также дало нам возможность
перестроиться в новом направлении.
Теперь, когда Йохан и его коллеги включили для нас фары,
мы ясно видим пределы дороги впереди.
Мы видим путь обратно в безопасную зону,
к более устойчивому будущему.
И это достижимо.
Речь уже идет не об экономическом росте в одном месте
и о снижении экологических последствий где-то еще.
Нет, теперь мы задумались о том, как создать всю модель роста
на экологически рациональных принципах, чтобы наши действия направляла планета.
Первоочередная задача — свести к нулю выбросы углерода
и стабилизировать мировую температуру на по возможности низкой отметке.
У нас всё еще есть возможность
избежать роста температур на два градуса.
Возможно, даже остановиться на 1,5 градусах.
Но эта возможность…
Ее так легко упустить.
С начала промышленной революции
наши выбросы углекислого газа в сумме составили 2400 миллиардов тонн.
Чтобы удержаться ниже 1,5 градусов,
дальнейшие выбросы не должны превысить 300 миллиардов тонн.
Если мы продолжим выбрасывать 40 миллиардов тонн в год,
мы израсходуем этот бюджет всего за семь лет.
Конечно, нельзя отключить
все энергетические системы мира одним махом.
Единственный способ достичь этого —
изменить глобальную кривую количества выбросов по научным данным.
Это наш последний шанс изменить глобальную кривую выбросов.
Каковы самые быстрые
достижимые темпы сокращения выбросов?
Все исследования указывают на то, что максимум — где-то на 6–7% в год.
Такими темпами выбросы сократятся вдвое в течение одного десятилетия.
Это уже геометрическая прогрессия —
сокращение выбросов наполовину каждые десять лет.
Эти перемены доступны всем.
Каждый может начать с себя.
Мы можем сказать: «Теперь я и моя семья будем стараться
сокращать выбросы наполовину каждые десять лет».
Тогда мы перестанем использовать ископаемое топливо
спустя одно поколение — через 30 лет.
Это можно сделать на уровне компании, страны, даже всего мира.
Не просто можно, а нужно.
Отказ от ископаемого топлива, конечно,
станет началом нашего возвращения
в безопасную зону климатического предела.
Это также значительно снизит уровень загрязнения воздуха
и замедлит закисление океана,
а также сократит нагрузку в плане биоразнообразия.
Но мало снизить выбросы до нуля.
Надо также связать углерод,
который уже перегревает планету.
И для этого есть один очень эффективный способ.
Сажать больше деревьев.
Глобальные меры по посадке миллиардов деревьев
могут оказаться наиболее экономически выгодным
и достижимым решением проблемы
климатического кризиса.
Выращивание деревьев жизненно важно,
чтобы компенсировать дальнейшие выбросы,
пока мы стремимся свести выбросы к нулю
в кратчайшие сроки.
Конечно, связывание углерода —
лишь одно положительное следствие высаживания деревьев.
Шейх Мбоу сотрудничает с Йоханом вот уже много лет.
Он защитник деревьев.
Деревья предотвращают эрозию почв.
Без деревьев будет меньше дождя.
Если посадить деревья на полях,
это увеличит плодородие почвы, и производство увеличится.
Мы хотим вернуть деревья в природу,
в основу основ устойчивого развития.
Наша цель — чтобы деревья росли всюду, где только возможно.
Посадка деревьев и восстановление природы, конечно,
очень положительно повлияют на биоразнообразие нашей планеты.
Но это также поможет стабилизировать наш климат,
запасы пресной воды, а также значительно увеличит
производство продуктов питания и прочих услуг,
которые природа дает нам даром.
Представьте себе, впервые с зарождения нашей цивилизации
мы однажды проснемся на планете,
где численность диких животных за ночь увеличится.
Есть еще одно преобразование, невероятно простое по сути,
но очень важное, чтобы не выходить за пределы нашей планеты.
Любой из нас на это способен.
Любой человек, имеющий выбор,
какую пищу ему потреблять.
Интерес вызывает диета, известная как Флекситарианство.
Меньше красного мяса, больше растительного белка,
больше орехов и фруктов, меньше крахмалистой пищи.
Если все перейдут на эту диету,
и будут есть здоровую пищу,
мы могли бы вернуться в безопасную зону
не только по климату, но и по биоразнообразию,
по состоянию суши и воды, концентрации азота и фосфора.
Весьма интересно, что здоровое питание
может оказаться самым важным способом спасения нашей планеты.
Есть еще одно важное преобразование.
Он вернет нас в безопасную зону
по всем пределам нашей планеты.
Представьте себе мир без отходов,
где ничто не выбрасывается.
Наши отходы — результат дизайна продукции.
Производители редко думают о том, как затем повторно использовать сырье.
Если превратить эту линейную систему в цикличную,
создавать продукты так, чтобы сырье можно было утилизировать,
мы могли бы бесконечно использовать ресурсы.
Всё больше данных указывает на то, что цикличные экономики
чрезвычайно важны, если мы хотим
обеспечить хорошую жизнь
всем гражданам мира.
Ликвидация отходов приблизит нас к безопасной зоне по климату,
биоразнообразию, и особенно по питательным веществам,
новым элементам и загрязнению воздуха.
Планетарные пределы показали нам, куда нужно двигаться.
Это довольно просто — использовать возобновляемую энергию,
есть здоровую еду, сажать деревья,
сократить отходы.
В совокупности они могут изменить наше будущее на Земле.
А лучше всего во всём этом — то, что эти преобразования
также улучшат нашу жизнь сиюминутно.
Даже если вам плевать на планету
и вас не заботит улучшение мира,
если вы эгоистичны и думаете только о себе,
своей семье и своей жизни, —
что я считаю достойной уважения позицией,
так как сам сталкиваюсь с жизненными проблемами, —
но возврат в безопасную зону всё равно в ваших интересах.
Каждому пойдет на пользу чистый воздух,
способствующий более здоровой и долгой жизни.
Ваши дети будут здоровее.
Возврат в рамки планетарных пределов
также означает, что вы будете жить в обществе
со стабильными рынками и стабильной работой.
А это сокращает риски войны и нестабильности в вашем регионе.
В общем и целом,
для всех лучше находиться в безопасной, а не в опасной зоне,
где царит непредсказуемость.
На основании данных и по моему мнению
наши действия в период с 2020 по 2030 годы
определят будущее человечества на планете Земля.
Будущее не определено.
Будущее в наших руках.
То, что произойдет в последующие столетия,
будет зависеть от наших решений в этом десятилетии.
Мы живем в замечательное время,
но мы должны проявить ответственность
и действовать решительно.
Время сейчас — драгоценный ресурс.
Что бы мы сделали, если бы завтра утром сообщили,
что к Земле приближается астероид?
Я уверен, что мы бы забыли обо всём остальном
и сосредоточились на решении проблемы.
Во что бы то ни стало.
Наука ясно продемонстрировала,
что насущный планетарный кризис
надо решать единым фронтом.
В мире больше нет локальных проблем с окружающей средой.
Дестабилизация планеты…
Риск дестабилизации планеты — это вопрос безопасности и стабильности
для всего населения мира.
Этот вопрос должен решать Совет безопасности.
Думаю, планетарные пределы
необходимо сделать фокусом лучших стратегических мыслителей
на высших уровнях руководства в мире.
И это — Совет безопасности ООН.
Подобные глобальные меры реагирования сейчас доступны как никогда прежде.
Сейчас ситуация в мире крайне необычная.
Один вид живых существ, то есть, мы, люди,
играем на планете настолько доминирующую роль,
чего не было за всю историю Земли,
за последние четыре миллиарда лет.
Наша родная Земля находится под постоянным анализом,
под постоянным наблюдением.
Вездесущая цифровизация и гиперкоммуникабельность
в научном мире и в мире наблюдателей означает,
что знания теперь доступны в любой точке планеты.
Что если мы сейчас на заре
новой уникальной геологической эпохи,
которая выражена не столько геофизически,
сколько тем фактом, что сформировалось новое мировое сознание?
Благодаря работе таких ученых, как Йохан Рокстром,
мы теперь можем выступать в роли коллективного разума Земли, ее мозга,
мыслить и действовать с единой общей целью —
чтобы наша планета всегда оставалась здоровой и жизнеспособной.
Нашим идеальным домом.
Перевод субтитров: Дмитрий Заикин