Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
Премьера шоу состоялась десять лет назад,
и его смотрели 20 человек, в основном друзья.
Я выступала во время выборов президента,
слушаний Верховного суда, маршей и протестов.
Каждый раз, когда я выхожу на сцену, мир уже не тот.
- Пока. - Да.
И я никогда не знаю, как всё пройдет.
Конституция в моей жизни
Спасибо! Большое спасибо всем вам за то, что пришли.
Я Хайди. Добро пожаловать.
В 15 лет я ездила по стране
с выступлениями о Конституции США
за денежные призы.
Эту схему придумала моя мама, тренер по дебатам,
чтобы оплатить мою учебу.
Я ездила в большие города, такие как Денвер, Фресно,
и выигрывала большие деньги.
Я привозила их домой и клала в банк на потом.
Так я смогла полностью оплатить свое высшее образование.
Спасибо. Большое спасибо.
Это было 30 лет назад и в государственном колледже, но спасибо.
Пару лет назад я стала думать о Конституции
по различным причинам.
Думала, будет интересно оглянуться и понять,
почему я так любила этот документ в 15 лет.
А я его любила. Я была поборницей.
Я позвонила маме и попросила выслать мою речь.
Она ее выбросила.
Странно, ведь, как многие мамы, она хранит всё.
В 12 лет я подстриглась под машинку в стиле Энни Леннокс,
и она до сих пор хранит мои волосы.
Но мою речь, приносившую призы, она почему-то выбросила.
И я решила сделать вот что...
восстановить речь
и конкурс
на основе того, что я запомнила о себе 15-летней.
Вот то, что я запомнила.
Помимо того, что мне ужасно хотелось секса...
я увлекалась ведьмами, процессом над салемскими ведьмами,
театром - вот я перед вами, и...
Спасибо. Большое спасибо.
И, что самое важное, Патриком Суэйзи.
Это зал Американского легиона в Венатчи, Вашингтон.
Я родом оттуда, из яблочной столицы мира.
Это небольшой городок, немного консервативный.
Вы видите не подлинную картину зала.
Я попросила мою подругу Рэйчел помочь воссоздать его по моим снам.
Всё равно что фоторобот рисовать.
А еще я забыла дверь.
А еще - вот это.
Это та самая книга, по которой я готовилась к конкурсу.
«Сила твоей Конституции». Замечательная книга.
В ней есть симпатичные карикатуры, которые объясняют поправки.
Ее одобрил Герберт Гувер.
На самом деле, я недавно заметила, что это издание - 1956 года,
то есть в нём есть не все поправки,
но это не мешало мне побеждать.
Вообще-то, я редко проигрывала,
потому что чертовски здорово выступала на этом конкурсе.
Моей самой ярой соперницей была девочка-гений
Бекки Доббинс, которая каждый год
говорила о сходстве Конституции с лоскутным одеялом.
Но лучше всего ей удавалось -
что было важно для победы - обозначать личную связь
между собой и Конституцией, и у Бекки здорово получалось.
Она рассказывала невероятные истории о бабушке-первопроходце,
которая, ну, не знаю, ела людей на пути.
В 15 лет это мне давалось гораздо труднее.
В подростковом возрасте я была эмоционально зажатой
и не хотела говорить о своей бабушке.
Я выступала с этими речами в залах,
где сидели одни старики, в основном белые мужчины.
Привет!
Вас так много.
Мне помнится, что они вечно курили сигары,
хотя, думаю, это неправда. Я буду рада, если вы поможете мне
и превратитесь в мужчин для меня.
Значит, теперь все вы мужчины, спасибо.
Спасибо.
Так, я начну.
Мне будет 15 лет,
но я не сделаю с собой ничего странного для этого.
Итак, вот я перед вами. Мне 15 лет.
- Доброе утро. - Доброе.
Это региональный финал конкурса риторики Американского легиона
в зале десятого поста Легиона в Венатчи, Вашингтон.
Этот конкурс развивает в школьниках
более глубокое понимание Конституции США
и помогает им в оплате учебы.
Вот правила. Конкурс состоит из двух частей.
В первой участникам дается семь минут
на подготовленную речь,
которая показывает понимание Конституции участником
и личную связь
между его жизнью и этим великим документом.
Во второй части
участники вытянут поправку из этой банки.
У них не будет времени готовить речь.
Они должны будут выступить экспромтом на тему поправки.
Это сложная часть конкурса,
и я не собираюсь облегчать детям задачу.
Мы хотим показать, каково будет
однажды приводить свои аргументы перед Верховным судом.
Сегодня соревнуются...
Бекки Ли Доббинс из Лоуренса, Канзас,
которая выступит с речью «Конституция - лоскутное одеяло».
И Хайди Шрек из Венатчи, Вашингтон:
«Накладывая чары: тигель Конституции».
Поаплодируем девочкам перед началом. Выплесните эмоции.
Ладно. Хватит.
Хватит.
Хайди Шрек.
Прошу, подойди к подиуму.
Твое время начинается...
- сейчас. - Конституция - живой документ.
Вот что в ней так прекрасно.
Это живой, теплокровный, исходящий паром документ.
Это не лоскутное одеяло.
Она горячая и запотевшая.
Это тигель.
Вы знаете, что такое тигель?
Это котел. В него можно положить ингредиенты
и варить их, пока они не превратятся в нечто иное.
В то, что иногда становится волшебным.
Понимаете, наша Конституция похожа на котел ведьмы.
Конечно,
вы все знаете о Конституции гораздо больше моего,
ведь вы сражались на фронте. Спасибо.
Спасибо, что сражались за родину,
и спасибо за такую кучу денег на учебу.
Глядя на вас,
я вспоминаю свою детскую фантазию
о том, как на меня нападает насильник или убийца.
Насильник или убийца - мужчина.
Как все вы.
В моей фантазии
мне удается уговорить его не убивать меня,
ведь я могу доказать, что, как и вы, я человек.
Вы говорите: «Я убью тебя».
Я говорю: «Нет, задумайтесь об этом.
Как и вы, я человек».
И вы впервые смотрите на меня как на человека.
Вы говорите: «Боже мой, ты права! Ты и правда человек!»
А потом вы начинаете плакать, и я вас прощаю.
Появляется радуга,
и мы вместе идем по ней.
Тут толпа моих школьных друзей собирается на улице,
и они завидуют тому, что я иду по этой радуге.
«Почему она особенная?»
«Разве ей не надо быть на уроке?»
А я говорю: «Я веду этого беднягу в рай.
Удачи вам на физкультуре».
Как это связано с тиглем Конституции?
Ну, видите ли, тигель как котел -
это одно определение, но его еще называют горнилом.
Это также испытание терпения и веры.
Серьезное испытание, вроде нашего с вами,
когда вы хотели убить меня.
Как и в нашей ситуации,
нашу Конституцию можно считать котлом,
где все мы сталкиваемся в скворчащем дымящемся конфликте,
чтобы узнать, во что же мы поистине верим.
Поэтому Конституция так радикальна.
Двести два года назад группа волшебников собралась
жарким летним днем в Филадельфии,
и они хотели поубивать друг друга, но вместо этого...
они сели вместе
и произвели коллективное действие этической визуализации.
Или, как я это называю, «чары».
Правильно ли у них всё получилось? Нет.
Нет, не всё.
Но для этого и нужны поправки, верно?
Поэтому в заключение я хочу рассказать вам
о самой волшебной и таинственной поправке из всех -
о Девятой поправке.
Девятая поправка гласит:
«Перечисление в Конституции определенных прав
не должно толковаться как отрицание
или умаление других прав, сохраняемых народом».
Знаете, что это значит?
Вот что: даже если определенное право не приведено в Конституции,
это не означает, что у вас нет этого права.
Суть в том, что создатели никак не могли
вписать все наши права до единого.
Право чистить зубы у вас есть,
но какой длины документ нам нужен?
Вот еще один пример. Когда я была маленькой,
у меня была воображаемая подруга - Риба Макинтайр.
Никакой связи с певицей.
Даже если наша Конституция не объявляет
воображаемых друзей как одно из моих прав,
это не значит, что меня посадят за дружбу с Рибой Макинтайр.
Потрясающе, правда? Задумайтесь об этом на мгновение.
Наша Конституция не сообщает вам обо всех ваших правах,
потому что она не знает их.
Судья Уильям О. Дуглас, великий судья Верховного суда,
говоря о Девятой поправке,
использовал слово «полутень».
Что такое полутень?
Ну, господа...
вот я - стою на свету,
а вот вы - сидите в темноте,
а вот это пространство между нами, которое освещено только частично,
вот это затененное место
называется полутенью.
Над Дугласом смеялись, но мне это слово нравится.
Оно помогает размышлять о Конституции
и, может, также и о жизни.
Я хочу сказать,
что мы застряли между видимым и невидимым.
Мы в ловушке полутени.
ДВЕ МИНУТЫ
Вроде того, как я в детстве думала, что я подменыш.
Я всё еще считаю это возможным,
но продолжу вести себя как человек,
пока меня не заберет моя настоящая семья.
Я сидела на берегу озера Спирит в тени горы Сент-Хеленс
и ждала, чтобы моя настоящая семья - водяные -
схватили меня за ноги и утянули под воду.
И мы бы погрузились на самое дно озера,
и когда я посчитала бы, что утонула,
мы бы вынырнули в другом озере на другом краю мира.
И, выйдя на берег этой новой страны,
я бы наконец поняла, кто я на самом деле.
Вот почему я так люблю Девятую поправку.
Ведь она подтверждает, что сегодняшние мы
можем стать иными в будущем.
Она оставляет немного пространства для будущего «я».
ДЕСЯТЬ СЕКУНД
Мы должны надеяться, что не утонем, пока думаем, кто мы!
Спасибо. Большое спасибо. И вам, сэр.
Спасибо.
Не аплодировать!
Теперь перейдем к экспромту в нашем конкурсе.
Мисс Шрек, пожалуйста, вытяните поправку.
Я обожала эту часть конкурса.
Адреналин, попытки вспомнить все факты о заданной поправке.
Папа учил меня экспромту, и было круто, ведь мне было 15,
так что период был трудный.
И беседы о Конституции помогали нам обоим
притворяться, что я не взрослею.
Четырнадцатая поправка, раздел 1.
Четырнадцатая поправка - длинная.
В ней четыре раздела, изменившие жизнь
всех людей в этом зале. Так вот,
поскольку Четырнадцатая огромна,
конкурсантка расскажет только о первом ее разделе.
- Готова? - Четырнадцатая поправка, раздел 1.
«Все лица, родившиеся или натурализованные в США
и подчиненные юрисдикции оных, являются гражданами США
и штата, в котором они проживают.
Ни один штат не должен издавать или применять законы, ограничивающие
привилегии и льготы граждан Соединенных Штатов,
и ни один штат не может лишить какое-либо лицо жизни,
свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры
либо отказать лицу в пределах своей юрисдикции
- в равной защите законом». - Молодец.
У нее будет минута на обзор
и по две минуты - на каждый из четырех пунктов
раздела 1 Четырнадцатой поправки.
Напоминаю: опирайся больше на личный опыт.
Расскажи, как эта поправка повлияла на твою жизнь.
Твое время начинается сейчас.
Хорошо. Ладно. Итак,
Четырнадцатая поправка похожа на огромное заряженное силовое поле
для защиты всех прав человека.
Она идет после Тринадцатой, которой, как вы знаете, отменили рабство,
закрыв постыднейшую главу нашей истории.
Линкольн знал, что простой отмены рабства будет мало,
и с помощью Джона Бингема написал поправки 14 и 15.
Поправки Реконструкции.
Они сделали освобожденных рабов гражданами,
дали им равную защиту законом и обеспечили им право голоса.
Четырнадцатая поправка - важная сила в правозащитном движении.
Она облегчила проведение десегрегации школ, автобусов, больниц,
хотя оно и длилось более века, и давайте проясним:
надо было включить силовое поле.
Героический труд лидеров-правозащитников,
таких как Дороти Хайт, Байярд Растин, д-р Кинг,
помог задействовать силу Четырнадцатой поправки.
Я хочу заметить, что эта поправка давала равные права только мужчинам.
Черным женщинам прав не дали. Как и женщинам вообще.
Вопрос о правах коренных племен никто и не поднял.
Даже Линкольна поглотила полутень в связи с ним.
Это первый раз, когда слово «мужчина»
прямым текстом вписано в Конституцию.
Если раньше можно было по-разному толковать
право голоса женщин, теперь стало ясно, что мы не могли голосовать.
Линкольн попросил подождать этого права еще немного.
Еще 54 года.
Право голоса - тема раздела 2. Не отвлекайся от первого.
Да, простите. Чудесно.
Папа говорит, что это называется штрафной зоной демократии.
Иногда нужно ждать.
Иногда лучше исправить что-то одно,
чем исправлять больше и провалиться.
Пункт первый: «Все лица, родившиеся в США
и подчиненные юрисдикции оных, являются гражданами США».
Твое время начинается сейчас.
Первый пункт отменил самое отвратительное в истории решение Верховного суда по делу
«Дред Скотт против Сэндфорда».
Дред Скотт был рабом, подавшим в суд в 1857 году, чтобы получить свободу
после свободной жизни с женой и дочерьми в Иллинойсе.
Верховный суд не только постановил,
что Дред Скотт должен будет снова стать рабом,
но и решил семью голосами против двух,
что ни один человек африканского происхождения не станет гражданином США.
Четверо судей сами владели рабами.
Хоть Дред Скотт и проиграл, его смелые действия
запустили силы аболиционизма,
привели к подписанию Линкольном манифеста об освобождении
и законодательно утвердили Четырнадцатой поправкой
право каждого человека, рожденного в США,
стать гражданином, исключая коренные племена.
Другая загвоздка этого пункта в том,
что он не определяет гражданство для иммигрантов.
Он дает законодателям право
решать, какой иммигрант - хороший, а какой - нет.
Например, в 1882 году наше правительство решило,
что китайцы опасны и крадут рабочие места.
Приняли Акт об исключении китайцев,
который запретил иммиграцию из Китая до 1943 года.
ТРИДЦАТЬ СЕКУНД
Поделюсь с вами очень личным:
мою прапрабабушку Терезу посчитали хорошим иммигрантом.
Она приехала в штат Вашингтон из немецкого Генгенбаха в 1879 году
к моему прапрадеду, который выписал ее по каталогу.
Ее посчитали хорошим иммигрантом потому,
что в то время в штате Вашингтон одна женщина
приходилась на девять мужчин.
ДЕСЯТЬ СЕКУНД
Не знаю, хотела ли она приехать в США,
но знаю, что она умерла в 36 лет в психбольнице,
поэтому так и не стала гражданкой.
- Спасибо. - Пункт второй.
«Ни один штат не должен издавать или применять законы, ограничивающие
привилегии и льготы граждан Соединенных Штатов».
Твое время начинается сейчас.
Второй пункт обеспечивает американцам
право ездить из штата в штат,
покупать имущество в любом штате
и искать счастья в каждом штате.
Вот захватывающая история о поездках из штата в штат.
Нехватка женщин в эпоху моей прапрабабушки
считалась такой проблемой в штате Вашингтон,
что в 1865 году некий Эйса Мерсер
придумал, как доставить 500 женщин в Сиэтл.
Он поехал в Лоуэлл, Массачусетс,
и сказал местным женщинам,
многие из которых работали на фабриках с семи лет,
что Сиэтл - это рай для дам.
Там они смогут жить свободно и независимо,
стать учителями, писательницами, шляпницами.
Потом он вернулся в Сиэтл и сказал мужчинам,
что за 300 монет он гарантирует им жен.
Даже с деньгами от мужчин Мерсер не смог нанять корабль,
и он написал Линкольну.
Попросил старый корабль для перевозки женщин.
Линкольн не ответил. Шел 1865 год, он был занят.
И Мерсер сел на поезд
до самой столицы, чтобы поговорить с Линкольном,
только чтобы по прибытии обнаружить, что все в трауре,
потому что Линкольна недавно убили.
Вы подумаете, что в результате Мерсер сдался, но нет.
Вместо этого он пошел к Улиссу Гранту
и сказал, что говорил с Линкольном...
в прошлом...
и что Линкольн обещал ему корабль для женщин.
И да, ему было жаль Линкольна, но как же корабль?
Грант дал ему корабль.
Через несколько дней пути
экипаж корабля стал сплетничать о том,
что Сиэтл вовсе не рай для дам.
Мужчины валили лес и пьянствовали. И избивали жен.
И когда корабль дошел до Чили, 15 женщин захотели сойти.
Мерсер сказал, что высадит их утром.
Но посреди ночи он поднял якорь, по сути похитив женщин.
ДЕСЯТЬ СЕКУНД
Мою прапрабабушку Терезу купили за 75 долларов,
когда мой прапрадед заказал ее по «Матримониал таймс».
- Постойте. - Третий пункт.
С тех пор, как я выступаю,
я всё думаю о прапрабабушке Терезе.
Она умерла от меланхолии. Это официальный диагноз.
«Меланхолия. 36 лет. Психлечебница Вестерн-Стейт».
Я также выросла, считая, что все женщины моей семьи
со стороны мамы унаследовали эндогенную депрессию
от Терезы с ее меланхолией.
Мы все принимаем различные лекарства от депрессии.
Они действуют!
Также мы все одинаково плачем.
Очень громко и драматично -
я зову это «плачем в духе греческой трагедии».
Это плач, когда, что бы ни случилось, ты ревешь с завываниями,
как будто убила своих детей, потому что муж тебя предал,
и он звучит примерно так...
Из-за него я столько парней потеряла.
Один из моих парней...
Оставшийся, за которого я вышла замуж,
объяснил мне, что это очень агрессивный плач,
знаете, будто я атакую его своим плачем.
Ну так вот, с тех пор, как я выступаю с этим шоу, я думаю о диагнозе.
О повседневной жизни Терезы записей нет,
но, похоже, ей жилось тяжело,
ведь тяжело было другим женщинам.
Вот заголовки, которые я нашла в газете округа Каулиц.
Это была газета ее городка.
Эти заголовки вышли за одну неделю.
«Мужчина из Нейпавайна застрелил жену».
«Муж наступил жене на лицо шипованными сапогами».
«Ревнивый муж на три дня привязал жену к кровати».
И вот этот: «Б. Фелпс вбежала в квартиру дочери
и увидела, как зять стреляет в ее убегающую дочь».
«Выйди вон. Тут всё мое», - сказал он.
Пункт третий. «Ни один штат не может лишить лицо
жизни, свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры».
Твое время начинается сейчас.
Пункт третий...
это один из самых чудесных во всей нашей Конституции.
Он украден из Великой хартии вольностей.
Он гласит, что правительство не может посадить вас,
забрать ваши вещи или убить вас без уважительной причины.
На нём также основано решение Верховного суда 1973 года
по делу «Роу против Уэйда», в котором полно полутеней.
С помощью прекрасной метафоры о полутени
судьи Уильяма О. Дугласа
судья Гарри Блэкмун пролил свет
на поправки с помощью Девятой
и обнаружил в тенях Конституции право на частную жизнь,
доказав, что это дает женщине право решать,
что делать с собственным телом.
В принципе он доказал, что врач и пациентка имеют право на тайну,
так что он может решать, что делать с ее телом.
Это был особенный момент для Девятой и Четырнадцатой поправок.
Они объединились,
как силы супергероев в комиксах,
чтобы защитить право женщины на выбор.
Конечно, вы, господа, можете посчитать это
нечестивым союзом, если таково ваше мнение.
А мое мнение, которым я обязана поделиться,
даже если потеряю призовые деньги,
в том, что я - за право женщины на выбор.
- Спасибо. И вам, сэр. - Так.
- Хватит. - Я также хочу сказать,
что лично я такой выбор никогда не сделаю.
Я это сказала. Нет, я правда сказала это на конкурсе.
А потом, через шесть лет, я забеременела и совсем запуталась.
Я не знала, что делать. Мне был 21 год.
Я только выпустилась.
Я вернулась в Венатчи, в подвал родителей.
Помогала отцу красить дома к лету -
я собирала деньги, чтобы поехать в Сибирь
и преподавать английский за миллион рублей в месяц.
Я решилась на тест на беременность.
У меня была задержка в несколько дней, и я молилась
о задержке на нервной почве, как у дам из мыльных опер.
Центр планирования семьи отпадал - там работала мамина подруга,
и в аптеку нельзя было -
меня могли увидеть и донести родителям.
Я нашла объявление в телефонной книге.
«Тест на беременность. Быстро. Конфиденциально». Я продолжу, сэр.
Я пошла в центр города. Нашла дом без вывески,
вошла через черный ход, и мне бросились в глаза
изображения нерожденных детей на всех стенах.
Там был плакат с надписью: «Усыновление - прекрасный выбор»
и табличка со словами: «Право рождения».
Я запаниковала. Хотела выбежать через черный ход,
но, если вы до сих пор не поняли,
меня воспитали до безумия вежливой.
И когда секретарша Марси сказала, что мне там рады,
я лишь улыбнулась и сказала: «Я тоже рада».
Потом у нас с ней было нечто вроде...
поединка вежливости.
Она взяла меня за руку: «Если ты беременна,
это будет хорошая или плохая новость?» А я громко разрыдалась,
но, поскольку не хотела подводить Марси,
сказала: «Хорошая! Очень хорошая новость!»
Она сказала «ура», хотя явно поняла, что я вру,
а потом обняла меня.
Она обняла меня, и я плакала у нее на плече, и...
И она так вкусно пахла.
Она пахла в точности как моя бабуля Бетти...
духами «Уайт-шоулдерс», которые слишком долго простояли на солнце.
Вы, возможно, помните, что я из консервативного городка.
Это была зона без абортов.
Клиники были в трех часах езды на западе, в Сиэтле,
или в пяти часах езды на востоке, в Спокане.
Я решила проехать восемь часов на юг в Юджин, Орегон.
Там была клиника под названием
«Медицинский коллектив феминисток» под руководством лесбиянок,
и это явно было самое безопасное место в мире, где делали аборты.
И я этого хотела. Я хотела сделать аборт.
Я знала, что это мое право, знала, что это законно.
Я знала, это было законно почти всегда в истории страны.
Я смогла отучиться в колледже
и знала, что аборт стал преступлением лишь в конце 19-го века,
сразу перед тем, как стали насильно стерилизовать цветных женщин
и коренных жительниц, и знала,
что когда аборт стал незаконным,
он стал не редким явлением, а только смертельным.
Я знала, что аборт делали Глория Стейнем,
и Билли Джин Кинг, и Сьюзан Сонтаг.
Я знала, что аборт делала Пенни из «Грязных танцев».
И что когда Дженнифер Грей попросила отца - Джерри Орбаха -
спасти Пенни, которая умирала из-за нелегального аборта,
я знаю, она просила отца о многом. Это были 1960-е,
Джерри Орбаха могли арестовать, даже подумая он об аборте.
Я знала: так мы должны были понять,
что Джерри Орбах - хороший,
а еще так мы поняли, что любовь Дженнифер Грей и Патрика Суэйзи настоящая.
Вот что пронеслось в моей голове, пока Марси меня обнимала.
Ничего из этого я ей не сказала. Я промолчала.
Она дала мне положительные результаты теста.
Я сказала: «Спасибо».
Потом направилась к двери. Она пошла за мной
и дала мне брошюру, которая объясняла, что аборт
может привести к бесплодию, суицидальным мыслям
и аду после смерти.
Она заправила ярлычок моего платья и сказала:
«Не могу удержаться. Мать есть мать».
Я не сказала...
моей матери о своих планах.
Я не знаю почему. Я не сказала ей, что беременна.
И это странно, ведь мама - феминистка, она за выбор.
Ратовала за поправку о равных правах, плакала, когда ее не приняли.
Даже собрала театральную труппу с участием белых феминисток,
которая ставит что-то вроде пьес кукольного театра по «Желтым обоям».
Но почему-то я не смогла сказать ей.
На самом деле я 25 лет никому не говорила, пока не начала это шоу.
Все мои подруги пришли на шоу и рассказали о своих абортах.
Потом их матери пришли и рассказали о своих абортах,
что было гораздо страшнее.
Вообще-то, одному человеку я рассказала. Парню.
Я рассказала Жану.
Жан был таким рыцарем.
Предложил оплатить... половину стоимости аборта, и...
Он даже предложил поехать по автостраде 101
и спать в палатке на пляжах. Устроить отпуск.
Да, вы. Точно. Спасибо.
Вот что я почувствовала.
Я не обязана это говорить,
но забеременела я, принимая противозачаточные.
Я принимала их с 15 лет.
С подругой прокралась в Центр планирования семьи.
Маминой подруги там еще не было. У нас не было парней,
но мы хотели противозачаточные на всякий случай.
На случай, если будем в джакузи,
а сперма подплывет и нападет на нас.
Или, знаете, на случай реального нападения.
Я помню, день был такой красивый.
В «Макдональдсе» мы запили таблетки шоколадным коктейлем,
и мне казалось, что я чувствую, как они сразу подействовали.
Я почувствовала себя настоящей женщиной. Будто во мне что-то ожило.
В то время я не знала,
что противозачаточные всего 15 лет
как стали законными для всех женщин страны.
Мне было 15, и я думала, что они законны с начала времен!
Но нет, в 1965 году замечательную женщину
Эстель Грисвольд арестовали за раздачу противозачаточных малоимущим женщинам
в Центре планирования семьи Коннектикута. Ее ждал год тюрьмы,
но она довела свое дело до Верховного суда,
и тогда Уильям О. Дуглас
сказал прекрасные слова о полутени.
Тогда он сказал: «Наша Конституция точно гарантирует одно:
право на частную жизнь,
и женщина может вставить внутриматочную спираль,
если только она замужем, а муж ей это разрешает!»
Момент для Уильяма О. Дугласа был такой страшный.
Он действительно пошел на риск ради нас!
Ведь правда в том,
что никто не понимает Девятую поправку.
Никто, кроме меня в 15 лет.
Судья Скалия сказал, что не помнит, изучал ли ее на юрфаке.
И что не сможет сказать, что она означает,
хоть ты его убей.
А его, наверное, никто бы и не убил!
Пришлось откопать непонятную неприменимую поправку,
ведь иного способа разобраться с женским телом не было.
Ведь о наших телах в этом документе с самого начала ничего не сказано!
Они сказали, мол, они не знают, что делать с таким телом.
Это я копирую создателей. Спасибо.
И они откопали эту неприменимую поправку,
так как хотели легализовать противозачаточные,
ведь я узнала, что Уильям О. Дуглас,
который был моим героем в мои 15 лет, -
судья Уильям О. Дуглас в возрасте 67 лет
завел роман с 22-летней студенткой!
И оказалось, что еще трое судей,
возможно, тоже спали с молодыми женщинами.
Так что я подумала:
да, им нужно придумать способ разрешить противозачаточные!
Я хочу поставить вам отрывок из прений в Верховном суде,
потому что это очень остро. И увлекательно.
Это было в 1965 году.
В Верховном суде не будет ни одной женщины до прихода Сандры Дэй О'Коннор в 1981.
Вот девятеро мужчин решают судьбу противозачаточных,
а четверо из них изменяют женам.
Я прервал вас, когда вы сказали нам, что в Коннектикуте
продажа этих устройств не запрещена,
так как их продают для предотвращения болезней.
Это относится ко всем охватываемым устройствам?
Все ли устройства обладают потенциальной двойной функцией
противозачаточного средства и профилактики болезней?
Вероятно, лишь некоторые устройства таковы,
но некоторые продаются под названием «предмет женской гигиены»,
а другие...
О них я просто не знаю, но...
Все они продаются в коннектикутских аптеках
под тем или иным названием.
Есть ли в протоколе сведения о том...
что рождаемость в Коннектикуте ниже,
чем в штатах, где нет таких законов?
Это длится где-то четыре часа.
Контрацептивы стали законными для незамужних женщин страны в 1972 году.
Моя мама забеременела мной годом раньше.
Вот о чём я думала, когда мама везла меня в Сиэтл,
где меня ждали Жан и аборт.
Я думала о том, что она родила меня в моём возрасте,
что она хотела стать актрисой и писательницей в Нью-Йорке,
и это удастся мне, но я этого еще не знаю.
Как только я подумала об этом,
меня ужасно затошнило.
Я прошу остановить машину, открываю дверь,
блюю на обочине дороги и, усевшись обратно,
понимаю, что она знает.
И я жду ее слов о том, что всё в порядке,
что это мое тело и мое решение, как она меня учила.
Но, взглянув на маму, я увидела, что у нее дикий взгляд,
а потом она начала задыхаться.
У нее случился приступ паники.
И вдруг она кричит: «Не дай бог ты беременна!»
А я кричу: «Я не беременна!»
Пункт четвертый.
«Штат не может отказать лицу в пределах своей юрисдикции
в равной защите законом».
Четвертый пункт еще чудеснее третьего.
Это пункт о равной защите.
Он обеспечивает нам защиту от дискриминации на почве расы, пола,
религии и иммиграционного статуса.
На самом деле, в нём слово «лицо», а не «гражданин».
А это значит, что если вы иммигрант без документов,
вам полагается защита по пункту 3 о надлежащей правовой процедуре.
Вас не могут посадить без суда.
Никто не вправе конфисковать у вас что-либо или отнять кого-либо.
Я...
Я так давно говорю об этом пункте. Больше десяти лет.
И мне с каждым днем всё труднее говорить об этом.
Хотя, если честно, десять лет назад тоже было нелегко.
Еще... Меня правда...
Меня связывает нечто личное с пунктом о равной защите.
В 15 лет я бы не сказала об этом.
Я никому не говорила.
И всегда, доходя до этой части...
я испытываю желание
защитить 15-летнюю себя от рассказа об этом.
Вообще-то, знаете, я буду...
Я буду говорить о пункте о равной защите как нынешняя я.
Я буду...
Вообще-то, я теперь буду собой всё время.
Я буду взрослой женщиной,
которой очень далеко за 40.
Привет.
А еще у меня, блин, лицо болит от этой улыбки.
Простите, сэр. Я уже не знаю, зачем вам тут сидеть.
Этот пункт чудесен, правда.
С его помощью в этой стране сотворили столько добра.
Пункт о равной защите использовался...
На самом деле это сердце правозащитного движения.
Через много лет после конкурса
его используют вместе с пунктом о правовой защите,
чтобы добиться равенства брака.
Этот пункт дал работающим женщинам многие права,
включая право на равную оплату
и право на свободу от домогательств.
За несколько лет до этого конкурса, в 1983 году, юристы попытались
с помощью этого пункта решить проблему насилия против женщин,
опираясь на идею, что в стране не будет равенства,
пока уровни насилия так высоки.
Как вы, возможно, знаете,
в стране от рук партнеров-мужчин ежедневно погибают четыре женщины.
Вообще-то, когда я начала выступать год назад, погибало три. Число возросло.
Одна из трех американок
в жизни подвергается половой агрессии.
Одна из пяти...
Простите, да.
Одна из трех американок
в жизни подвергается половой агрессии.
Одна из пяти американок в жизни подвергается изнасилованию.
Недавно вышло исследование, которое гласит, что США -
одна из десяти самых опасных в мире стран для женщин.
Физическое насилие, изнасилование, торговля людьми,
отсутствие доступа к медобслуживанию и к репродуктивной медицине,
смерть при родах,
особенно среди черных женщин,
вооруженное насилие.
Поделюсь с вами личным:
десять миллионов американок подвергаются насилию дома.
Моя мама жила в таком доме.
И бабуля Бетти - тоже.
И, наверное, моя прапрабабушка Тереза - тоже,
хотя у меня нет тому доказательств,
кроме, может быть, того факта, что она умерла от меланхолии в 36 лет.
Будь добр, передай карточки по бабуле Бетти.
Я хочу рассказать вам кое-что
о моей бабуле Бетти и пункте о равной защите.
Я хорошо знаю эти истории. Но предпочитаю читать их.
Бабуля Бетти вышла за моего деда, когда ей было 19 лет.
Дед был «хорошим», как мы говорим в семье,
то есть он не бил жену и детей.
Он был лесорубом ростом метр 98,
и он своими руками построил им домик с одной спальней.
По легенде, он сам срубил деревья, чтобы построить дом,
потом потащил бревна
от подножия горы Сент-Хеленс на своей спине, как конь.
Я не понимаю логику этой части истории,
ведь у него был пикап.
У бабули Бетти и ее доброго мужа было двое детей,
когда бабуля забеременела моей мамой.
Как-то ей не сиделось дома,
и она захотела на ярмарку округа Каулиц.
Дед взял дополнительную смену, чтобы заплатить за билеты.
Они с партнером Рэем пилили 45-метровое хвойное дерево.
Они неправильно рассчитали траекторию падения дерева, и оно убило деда.
Моя мама родилась, когда бабушка еще была в трауре.
Овдовевшая бабуля Бетти кормила троих детей,
работая официанткой в местной закусочной.
Туда часто приходил некий Дик.
Дик был парикмахером, красивым мужчиной.
Моя бабуля обожала красавцев. Я на нее в этом похожа.
Бабуля Бетти довольно скоро вышла за Дика.
И довольно скоро он начал ее избивать.
Он избивал ее детей.
У них родилось еще трое детей. Он и их избивал.
Когда сестре моей мамы исполнилось 16, муж бабушки изнасиловал ее.
Тетя забеременела и уехала, чтобы родить ребенка.
Он снова ее изнасиловал. Она снова уехала.
Она вернулась домой, родив второго ребенка,
и окончила школу лучшей в своем классе.
Я просто скажу, что все эти дети теперь живут довольно счастливо.
Им это удалось - чудом.
У всех любимые семьи
и работа, которая им вроде как нравится, как и большинству из нас.
Они не издеваются над другими так, как издевались над ними.
Я плохой рассказчик, если перепрыгиваю к концовке,
но я не хочу, чтобы вы волновались за них до конца пьесы.
Они в порядке. Как многие люди этой страны,
прошедшие через подобное, у них большей частью всё хорошо.
Я...
Я так злилась на маму, когда она рассказала мне эту историю.
Она рассказала ее мне, когда мне было 15, и я помню, как пришла в ярость,
ведь в 15 лет я была весьма гетеросексуальной.
Мне постоянно хотелось обжиматься с мальчиками!
Я не хотела думать, что они могут избить или изнасиловать меня.
Если они были хулиганами - ничего. Я обожала хулиганов.
Мне нравились и парни вроде нищего учителя танцев с курорта в Кэтскиллс.
Но я помню, как спросила маму:
«Почему бабуля Бетти не взяла вас и не сбежала?»
И мама не знала, что мне ответить.
Она ушла к себе, заперлась, не хотела выходить,
но папа отвел меня в сторону и объяснил...
что бабуля Бетти не могла сбежать, потому что была больна.
У нее было женское заболевание под названием «синдром избитой женщины».
Я помню, как не могла этого понять.
Спрашивала: «Как этим заражаются?»
А еще, если бы вы знали мою бабулю,
вы бы поняли, что описывать ее так - абсурд.
Она была около метра 80 ростом.
У нее были крепкие мышцы, буйная копна черных волос - красавица!
Помимо работы официанткой, она также сплавляла бревна по реке.
Это делается так: ты стоишь на бревнах в ревущей реке
и огромной палкой
дни напролет толкаешь бревна вниз по реке, пока они не...
Вообще я не знаю, что происходит с бревнами.
Это моя любимая часть в пьесе.
И он не может остановить меня, ведь я не написала ничего для него.
Сплавлять бревна моя бабушка не мечтала.
С детства она хотела стать художницей.
Она сама научилась живописи, копируя своего любимого Пикассо,
и в ее домике с одной спальней висело множество
дерьмовеньких репродукций Пикассо,
а я в детстве думала, что это ее картины.
Я была в старших классах, когда поняла, что не бабуля, а Пикассо
придумал «Плачущую женщину».
Когда я говорю о том,
кем мечтали стать женщины моей семьи, у меня...
в организме начинаются безумные процессы.
Например, у меня уже год как болит спина,
а горло так сильно сжимается,
что я не могу говорить, и я...
Я повесила бабулину картину у себя дома.
И думаю, что она, возможно, умела писать,
но просто ей не довелось написать что-то свое.
Забавно. Мы с Жаном заехали к бабуле Бетти
по пути в клинику абортов,
и я хотела сказать о своем плане,
думая, что она, может, порадуется за меня.
Моя прабабушка Брикен родила 16 детей,
у бабули Бетти было шестеро детей и избивавший их муж.
Я подумала, что она будет рада,
узнав, что я собираюсь жить по-другому.
Но после реакции моей мамы я просто...
Помню, как чуть не сказала ей.
Она испекла на завтрак вкуснейшие блины.
Я села и чуть не ляпнула:
«Бабуля Бетти, я беременна».
Вместо этого я сказала:
«Бабуля Бетти, я скучаю по Джорджу!»
Не знаю, почему я так сказала.
Джордж - обезьянка. Мне было три, когда она сшила его из носка.
Я до смерти обожала его. Я убила его своей любовью.
У него отвалился глаз, хвост.
Наконец, я сделала ему из коробки обезьяний гроб.
Помню, как говорила бабуле Бетти,
что хотела бы взять Джорджа с собой в Сибирь.
А бабуля просто хмыкнула, ведь она была несентиментальной,
но на следующее Рождество она сшила мне новую обезьянку из носка
и выслала аж в Россию,
а я назвала ее Джорджем Вторым.
Когда мне исполнилось 40,
я решила, что Джорджу Второму одиноко и он нуждается в друге.
И я купила крошечную обезьянку в красно-белую полоску,
которую назвала Другом Джорджа Второго.
И по сей день...
Я замужем.
По сей день Друг Джорджа Второго - самая важная личность в моей жизни.
Уверена, вам интересно, как это всё связано с пунктом о равной защите.
Несмотря на ощущения от нее и на мнение некоторых людей,
эта пьеса тщательно структурирована.
Если вы не видите ее композицию, я не виновата.
В 2005 году на Четырнадцатую поправку
сослались при рассмотрении дела «Касл-Рок против Гонсалес».
Джессика Гонсалес получила судебный запрет на контакты
для защиты от избивавшего ее мужа.
Через месяц он похитил трех их дочерей.
Напуганная Джессика семь раз звонила в полицию
и два раза лично просила помощи в участке,
показав им судебный запрет и умоляя найти ее дочерей.
Полиция не только отказалась помочь,
но и велела не беспокоить их больше.
Утром м-р Гонсалес законно приобрел полуавтоматическое оружие,
пока дочери ждали в машине, а потом убил их.
Джессика Гонсалес,
теперь носящая фамилию Ленахан...
Джессика Ленахан смело подала в суд на департамент полиции Касл-Рока
за то, что они не приехали защитить ее и детей.
Штат Колорадо недавно принял закон
о том, что полиция обязана арестовать нарушителя судебного запрета.
Так что Джессика подала в суд и выиграла дело.
Город подал апелляцию,
дело довели до Верховного суда,
а этот суд во главе с Антонином Скалией
отменил решение по делу, загубил колорадский закон
и свел на нет Акт о насилии против женщин,
постановив, что полиция не несет конституционной обязанности
защищать Джессику Ленахан и ее дочерей.
Я столько раз слушала это дело.
И вот что я заметила, слушая слова судей...
Я заметила, что они очень мало времени
уделяют Джессике Ленахан как человеку.
Они не говорят о ее дочерях.
О Ребекке, которой было десять. О восьмилетней Кэтрин.
О Лесли, девочке семи лет.
Вместо этого они очень долго спорят о слове «обязан».
В контексте фразы «полиция обязана применить судебный запрет».
Я понимаю, даже не будучи специалистом:
точность слов очень важна в праве,
но считаю равновесие между этими темами...
На каком-то этапе судья Скалия и судья Брайер начали спорить
о том, понимают ли они вообще значение слова «обязан».
Терри, прошу...
Постойте, я думал, мы просто говорим о законе штата
в отношении значения слова «обязан».
Вы думаете, что закон штата должен регулировать случаи,
когда значение «обязан»
создает имущественный интерес в свете федеральной Конституции?
- Нет, судья Скалия, я не... - Скажем, «обязан» и значит «обязан».
Ладно.
Но у вас может быть закон
о том, что пожарное депо обязано тушить пожары.
А департамент полиции обязан реагировать на преступления.
Армия обязана отбивать нападения.
Даже слово «обязан» не обязательно означает...
Скалия в итоге решил, что «обязан» не значит «должен»,
и меня это сбивает с толку,
ведь Скалия был ревностным католиком.
Некоторые конституционалисты назвали это решение
смертью Четырнадцатой поправки для женщин.
Оно по сути лишает нас права искать у федерального правительства
и у нашей Конституции защиты от физического и полового насилия.
Это хуже всего отразилось на цветных женщинах,
на трансгендерах, на небинарных и трансбинарных людях,
на женщинах-инвалидах и коренных жительницах,
чаще всего сталкивающихся с насилием в стране. Это ужасно.
Это на самом деле смерть для иммигранток
и их детей, бегущих от насилия.
Я просто... Я очень хотела понять причину.
Причину их решения. Я просто...
Может, раз такого рода насилие было в моей семье,
мне нужно было осмыслить его.
Я говорила с юристами по конституционному праву,
и вот что я узнала.
Я узнала о двух видах прав.
Отрицательные и положительные права.
Отрицательные защищают нас, чтобы правительство не отняло наши вещи,
не посадило и не убило нас.
Положительные права активны.
Это то, что правительство должно сделать или дать.
Они включают, например, право на справедливый суд,
право на адвоката,
в некоторых странах - право на охрану здоровья.
Наша Конституция, за несколькими исключениями, в основном
излагает отрицательные права.
Она была задумана, чтобы защитить авторов и их имущество,
в которое иногда входили люди, от правительства,
и отчасти поэтому было решено, что Джессика Ленахан
не имеет права на активную или положительную защиту полиции.
Я также узнала, что если бы поправку о равных правах ратифицировали,
то она могла бы иметь право на защиту по ней.
И я впервые поняла, почему мама плакала, когда поправку не приняли.
А сейчас я пытаюсь понять:
что означает неспособность этой Конституции
защитить нас от насилия мужчин?
Я не хочу чернить мужчин.
Я обожаю мужчин. Правда. Я, блин, люблю вас.
Я дочь отца.
Но факты настолько экстремальны.
Я правда не знала.
Я думала, будет интересно
воспринять тему этого конкурса всерьез,
чтобы найти личную связь между моей жизнью и Конституцией.
Потом я узнала, что в нашем 21-м веке
партнерами мужского пола было убито больше американок,
чем погибло американцев в войнах,
включая теракты 11 сентября.
Это...
Это не число женщин, убитых мужчинами в стране,
а всего лишь число женщин,
убитых мужчинами, которые, по идее, их любили.
А это...
Я просто... Я считаю, эти цифры так сокрушительны,
что мне нужно забыть их, только чтобы жить.
Только вот я думаю, что их невозможно забыть, да? Я думаю...
Даже если вы не знаете статистики,
эта правда всегда на виду.
Эта правда...
о разгуле насилия, которому подвергаются женщины,
всегда подспудно присутствует,
вы слышите ее гул.
Когда мне было 17,
я поступила в колледж на деньги от вашего конкурса.
Я пошла на юрфак.
Я также прошла пробы в пьесу «Красные носы»
о средневековой театральной труппе, выживающей во время чумы.
Играла одноногую чечеточницу, которая умирает.
На первой репетиции старшекурсник предложил
подвезти меня домой, и я согласилась.
Когда мы были у моей общаги, он сказал:
«Я давно хочу тебя поцеловать». Это было странно.
Мы знакомы-то были три часа.
Но он был симпатичным, и я его поцеловала,
а он вдруг снял с меня брюки.
И...
Я была так умна в 17 лет.
Гораздо умнее, чем сейчас.
И думала, что прочитала всё.
Я читала Глорию Стейнем, белл хукс, Одри Лорд.
Ходила на курс феминологии.
И всё же решила заняться сексом с этим парнем -
мне казалось, что того требует вежливость.
Кажется.
Сегодня я не так уверена.
Ведь, думая о том, как сидела в машине,
я вспоминаю, как темно было.
Помню, как огляделась.
На улице никого не было, а моя общага была на самом краю кампуса.
И помню, как у меня неприятно засосало под ложечкой,
а в голове проскользнула мысль,
так быстро, что ее почти не выразить словами.
Но высказанной эта мысль прозвучит так:
«Не умирай».
А это...
Это очень странно, ведь парень бы меня не обидел.
Не обидел бы. Я точно знаю. Мы по сей день дружим.
Ну, мы друзья в Facebook.
Я на 99% уверена, что он не нанес бы мне вреда,
так почему я почувствовала, что я в опасности?
Прочтешь карточки с Хаммурапи?
«Первый закон о домашнем насилии
принял Хаммурапи в 1800 году до н. э.
Он гласил, что муж может наказать
любого члена семьи по любой причине.
По древнеримскому "Статуту патерфамилиас" муж мог убить жену за измену
или за открытое лицо на улице.
Если экономика Франции времен Возрождения страдала
из-за избиения насмерть женщин и детей,
мужчины должны были бить их, не оставляя следов.
В Англии 18-го века закон гласил, что мужчина может бить жену
плетью не толще его большого пальца.
Хотя считается, что так возникло "правило большого пальца",
это неправда».
Я сказала,
что в штате Вашингтон на одну женщину приходилось девять мужчин.
Это ложь. Этому меня научил учитель истории м-р Бергер.
В штате Вашингтон жили тысячи женщин.
Женщины из племен салишей и венатчи.
Похоже, некоторые из них уже сто лет как выходили за белых,
и, судя по дневникам этих женщин, их браки были удачными!
В племенах было равноправие.
Женщины могли стать жрицами, переводчицами, корабельщицами.
Потом Вашингтон стал штатом,
попал под действие Конституции, которую я боготворила,
и в результате индианок перестали считать людьми,
браки стали незаконными, и в штат привезли кучу белых женщин
вроде моей прапрабабушки Терезы. Можешь читать.
«В 1910 году Верховный суд США
запретил жене подавать в суд на мужа за нападение,
ведь это открыло бы суды для всякого рода обвинений
супругов друг против друга.
В 1977 году УК Калифорнии гласил:
жена может обвинить мужа в преступном нападении,
если у нее больше травм, чем надо для обвинения в побоях.
В 2005 году Верховный суд запретил Ленахан
подать в суд на полицию Касл-Рока
за то, что они не защитили ее и детей.
В 2014 году Межамериканская комиссия по правам человека
признала, что США нарушили права Ленахан и ее дочерей».
Спасибо, Майк. Друзья, это Майк.
Он замечательный человек и актер.
Когда я поняла, что мне придется говорить о таком насилии на сцене,
мне захотелось присутствия позитивной мужской энергии.
Я играю человека из жизни Хайди.
Мела Йонкина, легионера.
Он сражался во Второй мировой.
Он был очень милым человеком, который возил Хайди с семьей
по стране с конкурса на конкурс.
Он всегда говорил ей, что гордится ею,
а когда она побеждала, он плакал,
притворяясь простывшим.
Я был рад, когда Хайди позвала меня в шоу,
хоть и считал большой ответственностью
роль «положительной мужской энергии».
Думаю, я много лет жил вне рамок своего пола
и считал себя человеком с «гендерно-нейтральной энергией».
А поскольку я представляюсь как мужчина,
это иногда кажется безответственной привилегией.
Также сообщаю, что был влюблен в Патрика Суэйзи
в юности, как и Хайди,
но правда в том, что мне больше нравился Мел Гибсон.
Да. Я знаю.
Я хотел быть как его персонаж из фильма «Безумный Макс - 2».
После выхода этого фильма я говорил друзьям,
что хочу осветлить прядь волос над ухом.
Как у Мела в фильме.
Считал свой австралийский акцент смешным.
Вы его слышали. Это акцент кокни.
А это интересно, потому что мой папа - иммигрант из британских рабочих,
но он не кокни. Он из Уэльса и Йоркшира,
а там говорят с другими акцентами.
Я не сымитирую их для вас. Не благодарите.
Мой отец - обаятельный человек,
мои друзья его очень любят,
и я помню, как в детстве восхищался его мужским обаянием,
но также понимал, что оно отчасти наносное.
Например, у него был период увлечения радиопередатчиками.
Я учился в старших классах, мы как-то ехали на разных машинах,
и он хотел говорить со мной по радиопередатчику.
Например: «Так, Майк, на следующем съезде - налево», -
а я говорил: «Папа, когда будет остановка на туалет?»
А однажды другой голос подключился: «Пара голубых на связи».
Это был низкий мужской голос, ниже, чем у меня или у папы.
Возникла напряженная пауза, и у меня под ложечкой засосало.
Мой папа шепелявил, сам того не заметив? Или я? Или что-то еще?
А потом папа ответил: «А гомик их подслушивает!»
Учитывая ситуацию, он здорово выкрутился, или...
Наверное, я еще не признался.
Он бы ни за что так не сказал, знай он тогда, что я гей.
Я и сам тогда не знал, что я гей.
Может, я думал, что моя ориентация - «ботаник».
Потом я пошел в колледж.
Собрался ехать из Мэна в Бостон, чтобы жить с девушкой.
Я тогда был с женщинами.
И на мне были синевато-серая жилетка YSL вместо рубашки,
узкие хлопковые шорты в крупную красно-бело-синюю полоску
и коричневые боты с выглядывавшими из них пушистыми розовыми носками.
Мой отец увидел меня, когда я выходил,
и сказал: «Ты нелеп. Нельзя так одеваться!»
Он лишь хотел защитить меня, но, может, он был прав.
Через пару лет после того я был в Нью-Йорке
с четверкой друзей,
и мы направлялись из бара «Туннель» в другой бар под названием «Бар»,
что в Ист-Виллидже, прямо у перрона поезда F.
На мне были черные нейлоновые облегающие шорты Patricia Field...
в крапинку из красного бархата.
Мы прошли мимо группы подростков, и один из них врезал мне.
В более зрелом возрасте мне стало комфортнее...
одеваться как обычный мужчина.
Я себя чувствую...
в своей тарелке, что ли.
Пару лет назад я был в Балтиморе,
в спортбаре под названием «Пиклз-Паб».
Там был парень ростом под метр 90, в нём было кило сто -
здоровенный лысый белый мужик.
А за стойкой была женщина. Она бегала туда-сюда, принимая заказы.
Мужик повернулся ко мне: «Правда, хочется ее трахнуть?»
Повисла неловкая пауза. Я не знал, что ответить.
Он правда спросил меня об этом?
Он прощупывал меня, чтобы узнать, не гей ли я?
Был ли он способен на насилие?
А женщина за стойкой чувствовала то же,
что и ты тогда в машине с тем парнем?
Этот мужик был физически силен, но я ему посочувствовал, как ни странно.
Поэтому я хлопнул его по спине и сказал: «Удачи, дружище».
И вышел из бара.
Сейчас и я бы очень хотела, чтобы этого не было.
Конкурса. Всего этого.
Я бы хотела, чтобы декорации вдруг сменились, как в бродвейских шоу.
Отпусти
Поскольку эта пьеса не из тех,
давайте просто вообразим, что мы в другом месте.
Может, вообразим нечто иное.
И, прошу, станьте снова собой.
Если вы этого еще не сделали, сейчас самое время.
От души прошу, будьте собой.
Моя мама и моя тетя
рассказали полиции об отчиме,
потому что бабуля Бетти слишком боялась.
Мама и тетя родились
чуть дальше от полутени, чем бабушка.
Они родились через 20 с лишним лет после получения женщинами права голоса.
Также у мамы была учительница, которая как-то отвела ее в сторону,
сказала ей, что возможно иное,
и также научила ее новомодному слову «феминистка».
Когда мамин отчим узнал, что они рассказали о нём полиции,
он пришел в ярость.
Он взял ружье, гарантированное ему Конституцией,
и пригрозил убить всю семью.
Тогда бабуля Бетти наконец решила,
несмотря на унаследованную и довольно логичную уверенность
в том, что их с детьми жизни не важны в глазах закона, -
несмотря на это она решила, что надо что-то делать.
Наконец она собрала всех детей, и они сбежали.
К моей семье полиция явилась.
Городок был маленький. Они были белыми.
Они арестовали маминого отчима,
но бабуля Бетти слишком уж боялась дать против него показания,
так что и это сделала моя мама в 15 лет, чтобы поддержать сестру.
Тогда бабуля Бетти сказала, что она лжет.
Она не лгала.
Ее отчима приговорили к 30 годам тюрьмы.
Он отсидел два.
Но сам факт, что его вообще посадили,
наверное, дал мне возможность сейчас рассказать вам эти истории.
Иногда, думая о том, как смелы были мои мама и тетя в подростковом возрасте,
я просто... испытываю к ним глубочайшее уважение.
От этого хочется делать больше, быть смелее,
но в результате я также размышляю о том, что прогресс идет не в одном направлении.
В последнее время меня так радует молодежь. Правда.
Мне кажется, вы гораздо смелее, чем я в вашем возрасте, как я помню.
В вас больше сострадания,
и вы безусловно лучше разбираетесь в тонкостях полов.
Иногда мне кажется, что вы проливаете свет на тьму прошлого,
чтобы я могла идти за вами в будущее.
Я всю жизнь пыталась простить бабушку за то,
что она не защитила маму.
Я просто...
Я не знаю, как мне ее простить. Ведь в результате маме жилось так трудно.
Но это также приводит в замешательство, ведь я очень любила бабушку.
Мы все ее любили. Мама ее любила.
Мои тети и дядья любили ее.
А бабуля Бетти, которую я знала,
не была той женщиной...
которая не защищала своих детей.
Бабуля, которую я знала, любила всех нас до безумия.
Она всю жизнь отдала своим детям,
внукам, правнукам.
Она всё сделала бы ради нас.
Она послала мне обезьянку из носка аж в Сибирь.
Она бы бросилась под грузовик, чтобы защитить меня.
Так что я понятия не имею, как осмыслить моих двух бабушек.
Но, сочиняя эту пьесу, я поняла, что многие из нас вынуждены
быть двумя людьми в этой культуре.
От человека моложе меня, приверженца феминизма, я узнала
то, что помогает мне лучше понимать бабушку, -
понятие «скрытое сопротивление».
Скрытое сопротивление заключается в том, что иногда с виду пассивное,
жертвенное, угодливое поведение -
это самая разумная и логичная реакция при жизни в агрессивной культуре -
в культуре и стране,
где каждый день тебе дают понять,
что защищать тебя не в их гребаных интересах.
В случае, скажем, моей бабушки,
скрытое сопротивление - это невидимая храбрость женщины,
застрявшей в отношениях, полных насилия,
поскольку она не зарабатывает как мужчина,
полиция может не явиться на ее вызов,
или, в зависимости от цвета ее кожи,
полиция явится, но может произойти нечто ужасное.
Ведь у нее нет права принимать решения насчет собственного тела.
Скрытое сопротивление не вписывается
в наше традиционное понятие о героизме.
Оно подразумевает малые ежедневные действия.
Как в случае женщины, которая кормит своих детей,
работает по 12 часов в день ради них,
помогает им получить образование
и окончить школу лучшими в классе.
Оно также может подразумевать менее положительные события, как болезнь,
смерть от меланхолии
и отказ убежать.
Ведь в этой стране
момент, когда женщина решает убежать, -
это момент, когда ей и ее детям угрожает наибольшая опасность.
Когда бабуля Бетти умерла, мой дядя нашел у нее под матрасом 30 000 долларов
и записку с поручением поделить деньги между ее детьми.
Она 50 лет собирала эти деньги.
Я... как-то взяла Друга Джорджа Второго с собой
в командировку в Лос-Анджелес.
Он обожает Западное побережье.
Он был в сумке, завернутый в шапку.
Мне стало холодно, я вынула его, надела шапку,
а его завернула в плед, чтобы не выглядеть как дама средних лет
с плюшевой обезьяной на коленях. И вот, жду я багаж
и понимаю, что забыла Друга Джорджа Второго в самолете.
И да, я отреагировала гораздо более бурно.
Не знаю, как описать мою реакцию,
только так: если бы мы с Мэрил Стрип вместе пробовались
на роль в фильме, где динго сожрал ребенка,
роль бы получила я.
Я выла. Я рыдала.
Я ревела в духе греческой трагедии.
Я подбежала к стойке, рыдая в три ручья.
Служащая взглянула на меня: «О боже, вы в порядке?»
А я: «Нет!
Я забыла ценнейшую вещь в самолете».
А она: «Что именно?»
Я ответила: «Любимую игрушку ребенка».
Дальше - хуже: «А мой ребенок очень болен».
Нет, это плохо. Это ужасно.
Но она тут же бросилась на помощь!
Она позвонила на выход: «Заберите обезьяну из самолета!»
Потом провела меня мимо охраны, а я помчалась так быстро,
как в жизни не бегала.
Мимо штук 14 «Старбаксов».
Я добежала до выхода.
Увидела Друга Джорджа Второго у компьютера сотрудника.
Побежала туда, вся заплаканная.
Он на меня не смотрел, и я подумала: «Да ну, к чёрту!»
Схватила Друга Джорджа Второго и убежала оттуда.
Потом упала на пол в аэропорту и разревелась.
И я понятия не имею, из-за чего я плакала.
Не знаю, плакала ли я по бабуле Бетти,
или из-за эндогенной депрессии,
или потому, что обезьянка была такой милой,
или, может, из-за унаследованной многовековой травмы, чёрт возьми,
или, может,
просто так сейчас надо реагировать на всё.
Моя... мама...
Моя мама говорит, что когда гнев и отчаяние
поглощают и парализуют тебя,
надо представить женщину и собаку, которые бегут по пляжу.
Это не всё.
Она говорит, что в воображении собака будет бегать туда-сюда,
как прогресс, который постоянно обнуляется.
Но если смотреть на женщину,
увидишь, что она целенаправленно бежит только вперед,
я надеюсь.
На самом деле я... недавно рассказала матери об аборте, так как мне...
Мне пришлось, ведь я собиралась рассказать вам.
Она спокойно это восприняла.
Сказала: «Ладно».
Я спросила: «Мама, а тогда ты чего психанула?»
Она ответила: «Я спокойна сейчас, потому что у тебя хорошая жизнь».
Она хотела знать, злилась ли я на нее.
А я сказала: «Нет, ведь у меня хорошая жизнь».
Думаю, тогда в машине со мной было две матери.
Думаю, со мной была первая мать - феминистка,
отправившая меня на конкурс, чтобы я смогла учиться,
мать, которая вместе с сестрой
покончила с наследием злых мужчин в нашей семье, дав показания.
И там была вторая мать,
мать, которую в детстве держали в страхе...
которая помнит, как в ее три года
ее отчим избил мою бабушку, а она думала, что это и есть жизнь.
И жизнь правда такова.
Мать унаследовала многовековую уверенность в собственной никчемности.
Нет, не просто уверенность.
Законы веками убеждали ее, что она никчемная.
Но для меня
первой матери было достаточно.
Она научила меня моим правам,
я знала, какие законы меня защищают, и в то время такие законы были.
В тот момент мне не нужна была поддержка второй матери,
ведь у меня были законы.
И в результате я думаю,
что, может, не стоит
считать Конституцию тиглем,
в котором мы бьемся друг с другом,
в котором мы предстаем перед судом из девяти человек,
чтобы торговаться за наши базовые права,
чем занимаемся вот уже 230 лет.
Ведь если это битва или даже торг,
тогда люди, всегда стоявшие у власти в этой стране,
всегда доминировавшие, порабощавшие других, - мужчины,
белые люди -
будут и дальше властвовать и порабощать.
Может, надо считать Конституцию той первой матерью,
которая обязана активно оберегать всех нас.
Столько стран мира
имеют такие конституции,
современные, с положительными правами, активно устраняющие неравенство,
с самого начала устанавливающие права человека.
Прямые положения о гендерной защите вписаны в конституции 179 стран мира.
Наша - не из них.
Наша Конституция очень старая.
Конечно, проблема с составлением новой Конституции с положительными правами,
с правами человека, вписанными в нее с самого начала,
заключается в том, что мы продолжим доверять ее толкователям, так?
Нам по-прежнему придется доверять лидерам.
Женщин не берут в уголовные отделы под предлогом того,
что надо иметь дело с криминальными типами,
а женщины на это не способны.
И я поразилась.
Я сказала: «Вы видели юристов из бесплатной юридической помощи,
представляющих этих типов в суде? Это женщины».
Меня иногда спрашивают: «Когда, по-вашему, будет достаточно?
Когда женщин в Верховном суде будет достаточно?»
А я ответила: «Когда их будет девять».
Я... обожала этот конкурс.
Он помогал мне верить, что мои слова будут услышаны.
А еще у меня были брекеты и прыщи. Было приятно, что меня ценят за ум.
Готовя шоу, я встречалась с девушками,
которые участвуют в таких конкурсах сегодня.
Я хотела узнать, что они думают о нашей стране, о нашей Конституции.
Одна из этих умнейших девушек согласилась выступить здесь сегодня.
Здравствуйте. Меня зовут Роздели Сиприан.
Мне 14 лет, я полемист из Нью-Йорка.
Я участвую в политических дебатах
с шестого класса, со второго полугодия.
Я спорила о легализации медицинской марихуаны
и о том, надо ли нашей стране углубить дипломатические отношения с Китаем.
Мой тренер по дебатам - м-р Бейти. Он учит отстаивать обе стороны споров,
поэтому Хайди пригласила меня,
чтобы ближе рассмотреть важный вопрос о Конституции.
Защищает она нас или является источником наших бед?
Я лично думаю, что верно и то и другое. Но в целях хорошего спора
мы будем отстаивать разные стороны.
Прежде чем я объясню правила политических дебатов,
позвольте сказать, что Конституция не тигель.
По крайней мере я не такой ее вижу.
Почему бы не думать о Конституции как о человеке?
Ее написали люди, так что это убедительно, да?
Идеальны ли люди? Нет.
Способны ли мы быть идеальными? Нет. Но это не значит, что мы малоценны.
Мы постоянно растем и меняемся. Учимся.
Моя соперница упомянула Девятую поправку в своей речи,
с которой, кстати, превысила регламент.
Метафора о полутени - интересный способ
рассматривать Девятую поправку. Я с этим не спорю.
Но позвольте открыть вам иной взгляд на нее.
У меня нет воображаемых друзей.
Но я придумала персонаж по имени Боксилия и люблю ее играть и изображать.
Боксилия - древний робот с ИИ, умеющий предсказывать будущее.
Знает, что вы сделаете будущим летом
и какой будет жизнь на Земле через тысячу лет.
Для меня Девятая поправка - как Боксилия. Она знает наше будущее.
Жаль, что мы узнаем, какое оно, только когда доживем до него.
- Начнем спор! - Ладно, вперед.
В последние два года мы вместе спорили на политические темы.
Переговорный стиль. В мое время его не было.
Как она и сказала, сейчас мы поспорим вживую.
Да. Вот наша тема: «Следует ли упразднить Конституцию США?»
Наши замечательные помощники раздадут Конституцию,
чтобы вы могли сверять нашу работу по ней.
Для таких дебатов нужны три человека в команде,
но мы поспорим один на один.
Я назвала этот стиль «Железная женщина».
Обычно в дебатах применяется формат АК-АККА:
аргумент, контраргумент, аргумент, контраргумент, контраргумент, аргумент.
Но мы придумали другой стиль, который назвали АКАКАК:
аргумент, контраргумент, аргумент, контраргумент, аргумент, контраргумент.
Полемисты научили меня модерировать спор,
и моя главная обязанность - бросить монету,
чтобы определить, какую сторону спора примут полемисты.
- Роздели, выбери в полете. - Решка.
Значит, ты орел, Хайди. Орел.
Орел? Ладно. Я хочу контраргумент - сохранить.
Мне аргумент - упразднить.
Полемисты, у вас 90 секунд на подготовку.
Время начинается сейчас.
Роздели также научила меня, что в политическом споре
участие зрителей играет огромную роль в определении результата.
Это значит, что, если слова одного из полемистов вызовут в вас отклик,
положительный или отрицательный, - вы немного пошумите.
Если слова Роздели или Хайди вам понравятся, что вы сделаете?
А если не понравятся, что вы сделаете?
А если партеру понравится, а балкону - нет, что вы сделаете?
Вроде ничего. Я в вас верю.
- Готовы? - Да.
Да.
Сторона аргумента, подойдите.
- У вас две минуты. Старт. - Добрый вечер, судьи.
Я Роздели Сиприан, и я хочу представить вам аргумент
в пользу упразднения этой палатой Конституции США.
Спасибо. Прошу всех поднять руки.
Если вы белый мужчина, владеющий имуществом, прошу опустить руку.
По первоначальным условиям Конституции
все, у кого подняты руки, не считаются гражданами.
Позвольте спросить: что бы вы чувствовали,
если бы белые мужчины диктовали правила всем нам?
Я тоже так подумала. Вот второй вопрос.
Сколько богатых белых владельцев имущества
всё еще контролируют наше правительство сегодня?
И не говорите.
Откройте Конституцию и прочтите, где место людям вроде нас с вами.
Я здесь, на...
- Реквизит запрещен. - Принято!
- Кто сказал? - Этому меня научила ты.
Правда?
Идем дальше. Мой второй аргумент, судьи: мертвые не должны править живыми.
По Томасу Джефферсону, каждое поколение нуждается в новой Конституции.
Авторы...
Авторы Конституции уже 200 лет как лежат в могиле.
Они жили в мире без зубных щеток, дезодоранта и туалетной бумаги.
Бенджамин Франклин даже ванну не принимал.
Он принимал воздушную ванну -
ходил туда-сюда голый, думая, что его вымоет воздух.
Наш Джордж Вашингтон умер,
потому что лечил простуду кровопусканием.
Почему мы слушаем Вашингтона и Франклина с их кровопусканиями и прочим?
Наша Конституция - как крестраж из «Гарри Поттера».
Это часть душ наших отцов-основателей,
которая каким-то образом еще жива и правит нами.
Я объясню.
В «Гарри Поттере» крестраж - предмет, в котором темный маг
прячет частицу своей души, чтобы обрести бессмертие.
Пора уничтожить крестраж,
чтобы мы наконец оставили позади грехи прошлого
и написали по-настоящему демократический живой документ. Спасибо.
Судьи, я выступаю первой
против ходатайства об упразднении Конституции.
Моя соперница привела слова Томаса Джефферсона о том,
что мертвые не должны править живыми.
Но Томас Джефферсон сам мертв, так почему она его слушает?
Она также хочет новую Конституцию,
но кому доведется написать эту новую идеальную утопическую Конституцию?
Тем, кто поднял руку? Не думаю.
Ее составят политики,
а в Конгрессе до сих пор преобладают белые старики.
Почему она думает, что они напишут Конституцию лучше?
Наконец, судьи, я не знаю, что это за Гарри Поттер,
поэтому спорить не буду.
Судьи, у нас старейшая
действующая живая конституция в мире.
Моя соперница, будучи очень юной,
хочет внушить вам, что это плохо.
Но наша Конституция действует так долго,
так как содержит средства для собственного исправления
и инструменты, необходимые нам для избавления от тирании.
И нам нужны эти правила сейчас!
Нельзя отрицать, что сейчас Америка более равноправна и демократична,
чем 230 лет назад. И, знаете,
именно благодаря Конституции, а не вопреки ей
мы с Роздели можем стоять тут сегодня
и настаивать на лучшем будущем для нашей страны.
Сторона за упразднение, у вас минута на отпор.
Моя соперница говорит: Томас Джефферсон мертв,
так зачем его слушать? Понимаю. Уступаю ей в этом.
И я согласна, что у меня пока нет плана о том, кто составит документ,
но знаю, что не одни только белые мужчины будут его писать.
И, судя по всему, моя соперница, которая гораздо старше меня,
не знает о недавних изменениях в нашем правительстве.
В Конгрессе еще не было такого разнообразия.
Да-да. И я верю, что люди вроде меня
будут участвовать в переменах,
нравится это тем мужчинам или нет.
Поправки должны исправлять историческую несправедливость.
Взглянем на Тринадцатую поправку.
Она отменила рабство, лишь чтобы придумать тюремную индустрию -
новую форму системного порабощения.
Я считаю это иллюзией прогресса.
Как нам добиться настоящего прогресса, если в избирательной коллегии бардак,
два из последних трех президентов не выиграли народное голосование,
разные ответвления правительства злоупотребляют властью,
избирателей подавляют...
Девять человек обладают несоразмерной властью над правами человека,
а права цветных, женщин, геев, трансгендеров
и иммигрантов нарушаются ежедневно. Спасибо вам.
Сторона против, у вас 30 секунд на вопрос.
Конституция написана так, чтобы внедрять нужные вам изменения.
Почему вы хотите подвергнуть риску нашу демократию,
а не просто принять поправку?
За мою жизнь не было принято ни одной поправки.
Мы уже сто лет пытаемся принять поправку о равных правах.
- Почему это возможно теперь? - Справедливо.
Нужен лишь один штат для ратификации. Хотите сдаться?
Это так не назвать, если поражение неизбежно.
Позвольте вопрос: вот дадим мы вам новую Конституцию.
Так.
Что помешает частным лоббистам, корпорациям
вроде Национальной ассоциации реформ
повлиять на создание нового документа их деньгами?
Поэтому нам и нужна новая Конституция - чтобы помешать лоббистам
влиять на наши законы своими деньгами.
Да, но как вы это обеспечите?
- Составив новую Конституцию. - Время!
- Сторона против, у вас минута на отпор. - Судьи!
Я согласна, что отчасти прогресс,
достигнутый страной, можно назвать иллюзией.
Но если мы выбросим эту Конституцию,
мы выбросим и настоящий прогресс, за который сражались и гибли люди.
Если мы избавимся от этой Конституции, случится вот что.
Однополый брак станет незаконным в 14 штатах.
Аборт станет незаконным в 30 штатах.
Сегрегация станет в принципе законной в 32 штатах.
Судьи, сейчас большинство из нас защищено на самом деле
только этой Конституцией.
И единственное, что объединяет нас в это время распрей, -
это коллективная вера в нее.
Да, мы можем толковать ее по-разному,
но ее отмена грозит нам полным коллапсом.
Судьи, Авраам Линкольн говорил:
«Нельзя выбрасывать Конституцию,
нужно вышвырнуть тех, кто ею злоупотребляет!» Спасибо!
Сторона за, у вас 30 секунд на вопрос.
Вы согласны, что Верховный суд может отменить
большинство названных прав, если сохраним Конституцию?
- Да, абсолютно. - Так.
Поэтому я думаю, что мы должны...
Поэтому я не думаю, что наши права
должны определяться капризами предвзятого суда.
Поэтому надо дальше принимать поправки,
даже если эффекта нет или он требует времени.
Времени нет. Сколько это займет?
Когда напишут поправку об изменении климата?
С такими темпами мы вымрем.
Не думаю, что эта поправка займет больше времени,
- чем целая новая конституция. - Ладно.
В 4 500 словах 27 поправок к Конституции
- упоминаются ли хоть раз «женщины»? - Время!
Нет, но...
У вас минута на вывод. Начнет сторона за упразднение.
Как молодая современная американка,
я не задумывалась о Конституции.
У меня было другое на уме:
друзья, теории заговора, еда и Netflix.
Теперь я понимаю, что вред от Конституции перевешивает пользу,
и поэтому надо от нее избавиться.
Конституция была радикальным, передовым, мудрым документом,
созданным энтузиастами, как Джеймс Мэдисон и Говернер Моррис,
желавшими представить новый... Погуглите его.
Желавшими представить новое начало
и рамки для внедрения изменений.
Но сегодня небольшая доля населения использует их
как консервативную силу против изменений.
Чем дальше мы от ее создания, тем меньше она применима сегодня.
Этот документ - старый и дряхлый.
Я - дочь-основательница этого поколения,
и я говорю вам, чего хочу для своей жизни.
Мне нужен документ, решающий вопрос изменения климата,
зовущий здравоохранение правом человека, защищающий гендерное равенство
и утверждающий, что образование - это столп нашего общества.
Так что давайте вместе составим новый документ, который защитит нас всех.
Спасибо.
Судьи, правда в том, что я полностью согласна.
Я считаю, что нейтральная конституция
с отрицательными правами
означает, что она просто поддерживает статус-кво.
А значит, она поддерживает превосходство белых,
женоненавистничество и насилие.
Я хотела бы, чтобы мы избавились от нее
и составили новую, в точности как она описывает.
Я просто не думаю, что это можно сделать,
не подвергнув опасности самых уязвимых людей этой страны. Также я...
Я не думаю, что демократия просто случается с нами,
потому что мы по волшебству заменили бумажку.
Демократию нужно реализовывать,
за нее нужно бороться,
ее нужно утверждать каждый день.
Судьи, великая правозащитница Дайан Нэш говорила:
«Свобода по определению - это понимание того, что мы сами себе лидеры».
Так что давайте примем поправку об изменении климата
и поправку о равных правах.
Или вот что.
Еще лучше - давайте баллотироваться в Конгресс!
Роздели Сиприан, я готова агитировать народ за тебя!
Вы заискиваете!
Ладно. Знаешь что? Пусть я заискиваю, но я говорю искренне. Спасибо.
Большое спасибо.
Так, значит...
Пора выбрать судью.
Нашего судью выберет Роздели.
Посмотрим.
Вижу, как вы отводите взгляд, а это - смерть демократии.
Хотите быть нашим судьей?
- Я? - Да.
Конечно.
Как вас зовут?
Я... Меня зовут Мэдди.
Откуда вы?
Из Беркли, Калифорния, но сейчас живу в Нью-Йорке.
Здорово. Так. Мэдди, вы не против встать?
Можно попросить вас подойти к сцене?
Конечно.
Отлично.
Мэдди, как вы знаете, вам предстоит важнейшее решение:
упразднить или нет Конституцию США.
Прошу, подумайте в тишине. И не говорите нам.
Будете готовы - откройте нужный конверт
и прочтите народу вслух официальную формулировку. Таким образом это законно.
Мы будем здесь, чтобы не видеть вашего решения.
Хорошо.
Я, Мэдлин, от имени зрителей шоу «Конституция в моей жизни»,
настоящим голосую за упразднение Конституции.
Хорошо.
Нет. Это вам спасибо.
Раз вы голосуете за упразднение,
оставьте себе экземпляры Конституции,
чтобы было что почитать дома в бункере.
Наш вечер подходит к концу,
но мы с Роздели...
Прежде чем уйти домой, мы зададим друг другу вопросы,
поближе познакомимся,
ответив на вопросы вчерашней аудитории.
Можете оставить ваши вопросы на выходе.
- Терри? - Да.
- Убери свет, пожалуйста. - Конечно.
Так.
Роздели, какие запахи напоминают тебе о доме?
О доме?
Наверное, учитывая мои доминиканские корни,
это запахи яичницы мангу с салями,
которую готовят с пюре из райского банана и жареной колбасой,
а еще запах напитка из апельсинового сока и молока.
Они напоминают мне о доме.
- Я хочу всё это съесть сейчас. - Я тоже.
Самая некрасивая модная тенденция вашего детства?
О боже.
Их... было так много.
Перманент с крутыми кудрями и начесом,
похожий на здоровенный шлем.
Это последний вопрос, ты готова?
Да.
Роздели, какой ты представляешь свою жизнь через 20 лет?
Мне будет 34 года.
Я хочу быть автором бестселлера «Нью-Йорк таймс».
И к тому времени хочу иметь свой фирменный облик.
Например, ботинки Doc Martens, деловые брюки и футболка.
А волосы будут расти как хотят.
Вот что я воображаю.
Пьеса «Конституция в моей жизни»
ставилась на Бродвее 183 раза.
Каждый раз в конце пьесы
зрителей просили решить:
упразднить или сохранить Конституцию Соединенных Штатов.
57 раз зрители голосовали за отмену.
Три раза поровну. И 123 раза - за сохранение.
Одна из этих умнейших девушек согласилась выступить здесь сегодня.
Здравствуйте, меня зовут Роздели Сиприан.
Меня зовут Тёрсдей Уильямс.
Я недавно окончила школу имени Уильяма Каллена Брайанта
и прошла курс в центре юридической помощи, где учусь политическим дебатам.
- Орел. - Решка.
- Орел.
Аргумент - упразднить.
Контраргумент.
Аргумент - упразднить, друзья.
«Палата должна упразднить Конституцию США».
Согласно аргументу, она составит новую Конституцию.
Позвольте вопрос:
вы дадите мне уединиться и определить за вас все правила?
Нет, не дадите. Давайте честно.
Сколько белых владельцев имущества
всё еще контролируют правительство?
И не говорите.
Мы не сотрем грехи нашей истории, выбросив бумагу,
особенно когда эта бумага
проливает свет на наши слепые пятна. Спасибо.
Время!
«Одних заголовков новостей достаточно,
чтобы понять, что этот момент отличается от прочих.
Последствия нашего бездействия будут более тяжелыми».
С учетом вышесказанного, если вы хотите изменить страну,
вам надо очнуться, вмешаться,
голосовать, давить на ваших местных представителей.
Протестовать.
А вообще нет, давайте сами это сделаем.
Пойдем в местное управление.
В органы самоуправления школ.
Будем внедрять изменения,
начнем с нашей личной конституции - и дальше по нарастающей.
Спасибо.
СТАТИСТИКА ДЕБАТОВ СОХРАНИТЬ - УПРАЗДНИТЬ - НИЧЬЯ
Перевод субтитров: Анастасия Страту
Креативный супервайзер Дмитрий Восколович