Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
ЭТО РЕАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ О ПОДДЕЛЬНЫХ ПРЕДМЕТАХ ИСКУССТВА.
ИМЕНА ГЕРОЕВ НЕ БЫЛИ ИЗМЕНЕНЫ, ЧТОБЫ ЗАЩИТИТЬ НЕВИНОВНЫХ,
ТАК КАК НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ НЕ ТАК УЖ И НЕВИННЫ.
Никто не хочет, что его одурачили.
Искусство дурачит людей
гораздо больше, чем мы думаем.
Директора музея «Метрополитен»
однажды спросили:
«Сколько, по-вашему, поддельных картин, может висеть на этих стенах?»
На что он ответил, что понятия не имеет.
Это позор.
Хуже того…
Думаю, они не хотят признавать…
…и признаваться,
что их одурачили.
Я считаю, что очень легко понять…
…как я оказалась
так захвачена
этим восторгом касательно искусства.
Говорят, что нет сомнений, что она участвовала в преступной схеме.
Говорят, что это точно.
Либо она была соучастницей,
либо она одна из глупейших людей, когда-либо работавших в галерее.
Я не продавала подделки умышленно.
Я была уверена, что они настоящие.
И реальные, и правдоподобные.
Я была убеждена.
Поначалу всё происходило неожиданно.
Всё началось с новостей о закрытии галереи Knoedler.
И это был шоком, ведь Knoedler принадлежал
к старой гвардии в мире искусства.
И никто не знал подробностей до тех пор, пока…
М. Х. МИЛЛЕР THE NEW YORK TIMES
…не стали просачиваться новости о скандале с подделками.
Скандал на $80 миллионов, который встряхнул мир искусства
и заставил коллекционеров проверить свои самые ценные произведения.
Это, наверное, самое крупное мошенничество в сфере искусства
в истории США.
Обвиняемый писал картины, похожие на работы
одних из самых выдающихся художников Америки.
Афера, которая длилась почти 20 лет.
Это был человек, имевший наглость подделать
Джексона Поллока, Мазервелла,
одних из самых значительных имен в искусстве XX века.
Есть коллекционеры, купившие что-то
за миллионы и миллионы долларов…
У меня есть возможность купить картину Ротко?
- А стоит она ноль. - Люди думали, что это шедевры.
Пока не узнали, что это подделки,
все думали, что это великие картины, и выставляли их в музеях.
И одна из самых авторитетных галерей
в истории страны оказалась в центре событий.
Knoedler был самой уважаемой галереей в Нью-Йорке,
отчасти из-за своего долголетия.
Они пережили гражданскую войну, две мировые войны, весь XX век.
Они начинали со старых мастеров и продавали работы таким людям,
как Дж. П. Морган, Генри Клэй Фрик.
Они продавали «Метрополитану», Лувру.
В начале 1970-х
Арманд Хаммер, один из великих промышленников
и филантропов Америки XX века,
заинтересовался галереей Knoedler.
Его внук, Майкл Хаммер,
приобрел долю владения в ней примерно в 2001 году.
Майкл Хаммер взял на себя управление галереей
и поставил ее главой Энн Фридман.
Я работала в Knoedler…
…около 32 лет.
Энн Фридман имела репутацию человека, умеющего продавать предметы искусства,
имевшего хорошие отношения с коллекционерами.
Мне помогал авторитет галереи. Я работала на Knoedler.
Knoedler являлся именитой организацией.
И это была галерея, не отстававшая от времени и трендов.
По иронии судьбы, единственной эрой, которую они пропустили,
был абстрактный экспрессионизм начала 50-х годов.
И именно она в итоге оказалась эрой, уничтожившей галерею.
Власти утверждают, что в центре этой аферы
стоит эта женщина из Нью-Йорка.
Глафира Розалес,
называющая себя арт-дилером.
Глафира Розалес приходит в Knoedler с улицы
с якобы шедеврами в багажнике своей машины.
Ну да, у тебя огромная
многомиллионная коллекция ранее неизвестных картин, ясно, да?
И все они от этой загадочной Глафиры Розалес.
В этом фатальном стечении обстоятельств
крайне необычным было то, что такое количество поддельных работ
проходят через Knoedler и вводят в заблуждение столько людей.
НАЧАЛО АФЕРЫ
НЬЮ-ЙОРК, 1995
Это случилось…
…насколько я помню, в 1995 году,
Джимми Андраде
был моим ассистентом и правой рукой.
Он чем только не занимался в галерее.
Человек надежный. Невероятно надежный.
Он сказал, что у него есть подруга,
очень особенная подруга, которая хочет показать мне Ротко.
И однажды пришла Глафира Розалес.
Не думаю, что я тогда знала ее имя,
но это было неважно, я никогда о ней не слышала.
Она была вежлива,
хорошо одета,
очень любезна.
Причин доверять Глафире Розалес не было.
Никто не знал, кто этот человек. У нее не было послужного списка.
Обычная дама с Лонг-Айленда, как-то зашедшая в галерею.
Розалес была идеальным элементом для подобной истории.
Выдавала нужное количество информации – не слишком много, не слишком мало.
Достаточно, чтобы заинтересовать Энн и поддерживать отношения.
У нее была работа Ротко на бумаге,
завернутая в какой-то…
…между картонок, кажется.
И я спросила, можно ли ее развернуть?
Джимми ее развернул. Ничего необычного.
И работа показалась мне невероятно красивой.
Невероятно красивой.
Если можно влюбиться во что-то материальное,
то я влюбляюсь в искусство.
Я понимаю, что это не человек,
поэтому тут есть определенный предел, но меня искренне заинтересовали
эти произведения искусства.
Подпись на обратной стороне, дата. Всё выглядело отлично.
Тогда было нормально, в том числе и для меня,
задавать некоторые вопросы:
о картине, откуда она, кому она принадлежит?
И она прямо сообщила о соглашении о конфиденциальности –
имя владельца не разглашается.
Понемногу появлялись другие детали в качестве своего рода предыстории.
«Мистер Икс», согласно первой истории…
Позже она изменилась, но героем первой был «Мистер Икс».
Очень обеспеченная семья, приехали из Европы.
Отправились в Мексику, обычное дело после войны.
Они с женой приехали в Нью-Йорк.
Купили картины у парня по имени Альфонсо Оссорио.
Альфонсо Оссорио жил на Лонг-Айленде.
Он был, если пожелаете, покровителем Джексона Поллока.
Именно он якобы познакомил анонимного коллекционера с художниками.
Они приобрели несколько работ, но не только эту, есть и другие.
Мексиканец, хоть и не любит абстрактное искусство,
увозит все эти картины в Мексику.
Как он это делает? На обозах?
Короче, везет все эти картины в Мексику и кладет их
в подвал, герметично упаковав.
Он передал эти работы своему сыну,
«Мистеру Иксу-младшему».
А его сын теперь хочет продать их
по дешевке, так как сыну плевать на деньги.
Будто богачам плевать на деньги?
По моему опыту, богатые считают деньги даже больше,
чем бедные.
Это одна из тех историй, где правдива лишь пара деталей,
или же очень правдоподобна,
а кто-то доверчивый просто повелся и на всё остальное.
Разве в аферах не всегда так,
что информации ровно столько, чтобы она казалась правдоподобной?
Я подумала: «Господи, я сделала открытие».
Начинаем торги с 33, 34, 35 миллионов долларов.
Вижу 36 миллионов. Тридцать шесть у мистера Стефана, 36.
Сорок восемь у Чарли, 48.
Цены на абстрактный экспрессионизм где-то в 1998 или 2000 дико взлетели.
На 57 миллионов долларов, Элизабет предложит 57.
НОМЕР ЛОТА: 31 $58 000 000
Когда-то адекватный рынок раздулся до нелепых размеров –
картины уходили за цену в десять раз большую, чем раньше.
Абстрактные экспрессионисты были первой группой американских художников,
завоевавшей международную репутацию.
В эту группу входили Джексон Поллок, Марк Ротко
Барнетт Ньюман, Ли Краснер, Роберт Мазервелл,
и Виллем де Кунинг, конечно.
Они даже не ожидали найти свою аудиторию,
найти коллекционеров.
За $65 миллионов, значит?
Спасибо!
Из-за цен на картины многих художников, писавших в абстрактном экспрессионизме,
идея подделывать их работы, видимо, стала более заманчивой.
Согласно истории, картины были куплены
в конце 50-х или начале 60-х за очень небольшие деньги,
и это было правдоподобно.
Художники голодали.
Они не просто хотели продавать,
они крайне нуждались в этом.
Поллок расплачивался своими картинами
в местном продуктовом.
Или винном магазине.
Так что мысль, что на тот момент кто-то мог
купить работы очень дешево, вообще не удивительна.
И не забывайте,
когда этот неопознанный «Мистер Икс» покупал эти работы,
они не были дорогими.
Они стоили пять, десять тысяч долларов.
Эти картины никогда не выставлялись,
у них нет провенанса, у них нет настоящих документов.
Провенанс – ключ ко всему.
Вы должны знать, откуда взялась эта картина.
Простое определение провенанса – история владения предметом искусства.
По нему, в идеале,
можно отследить работу от нынешнего владельца
до мастерской самого художника.
Как минимум должны были быть какие-то документы,
удостоверяющие дату создания работы, кому она досталась.
«У сестры, может, есть документы, но, скорее всего, они уничтожены».
Она подготовила историю. В этом нет сомнений.
Абсолютно темная история.
Это ни в коем случае нельзя было принимать в качестве провенанса.
Можно было бы предположить,
что хотя бы одна из этих картин могла промелькнуть на заднем плане
на изображении одного из художников в студии.
Записи о существовании работы зачастую можно отыскать,
но они не идеальны. И их можно подделать.
Великие коллекционеры, от Уолтера Крайслера
до Роя Нойбергера и Джо Хиршхорна, они все так делали.
Они шли в мастерские художников и скупали работы оптом подешевле.
И платили наличными.
Мне это казалось правдоподобным.
Я верила тому, что мне сказали.
Была некая тайна, но в провенансах они не редкость.
Но я надеялась со временем разгадать ее.
Ни одно из произведений, которые Розалес принесла в галерею,
не числилось в каталогах-резоне художников.
Каталог-резоне – это исчерпывающий каталог
подлинных работ того или иного художника.
Все принимают тот факт, что могут существовать произведения,
которые не попали в каталог-резоне,
так как не были известны авторам во время его составления.
Но тем не менее, это своего рода библия.
И что вы делаете? Обращаетесь к тем, кто составил каталог-резоне
и просите их поделиться своим мнением.
Я впервые увидел эту картину, если мне не изменяет память…
И так случилось, что эксперт Дэвид Анфам,
тогда прилетел из Лондона, и я показала ему картину.
Он отреагировал немедленно,
в чём я не сомневалась, и сказал: «Это прекрасно. Это картина Ротко».
Он был экспертом по Ротко.
Он считался исследователем Ротко,
известным ученым по абстрактному экспрессионизму.
Национальная галерея и семья Ротко наняли его
для создания каталога-резоне, библии, Ротко.
ДЭВИД АНФАМ
Это было очень важно. Значит, она была подлинной.
ИСКУССТВО АФЕРЫ
Умелый аферист дает вам то, чего вы хотите.
МАРИЯ КОННИКОВА АВТОР КНИГИ «ПСИХОЛОГИЯ НЕДОВЕРИЯ»
Хорошие аферисты – отличные психологи.
Они понимают потребности людей,
понимают их желания,
как работают вера и надежда.
Розалес явно продемонстрировала,
что ей можно доверять,
что она играла роль в мире искусства.
Она ходила на аукционы, вернисажи и покупала у меня работы.
Отправляясь на вернисаж, ты идешь на публичное собрание,
то есть не прячешься.
Это была увлекательная игра в кошки-мышки,
так как с каждой новой картиной, которую приносила Глафира,
Энн пыталась выведать у нее побольше о «Мистере Икс»,
а Глафира говорила:
«Вот что тебе скажу, он очень доволен твоей работой».
Не забывайте, что Knoedler продавал лишь одну или две подделки в год.
Люди оглядываются на итоговую сумму и хватаются за голову.
В Knoedler их привезли не на тачанке.
Это происходило со временем,
план заключался в том, чтобы действовать медленно, но верно.
Глафира – неприметный, тихий человек.
Она не вписывается в представление
международного преступника в мире искусства.
Но мы знаем, что у ее парня есть опыт в искусстве.
Можете назвать мне свое имя?
Меня зовут Хосе Карлос Бергантинос Диас.
ХОСЕ КАРЛОС БЕРГАНТИНОС ДИАС БОЙФРЕНД ГЛАФИРЫ РОЗАЛЕС
Кто такой Бергантинос?
Кто такая Глафира Розалес?
У этих людей есть галереи, предположительно, в Нью-Йорке.
У них якобы есть галерея в Сандс-Пойнт.
Их обвиняли в перевозке подделок в Испании.
Бергантинос был обвинен в судебном процессе в 2006 году
в подделке различных документов.
Его прямо окружают красные флаги.
Есть признаки того, что если тут какая-то схема,
то и он явно в ней замешан.
Энн Фридман управляла галереей.
Вы виделись с ней?
Никогда не виделся с ней. Никогда.
И ее ассистента я не знал, никого не знал.
Что Бергантинос, что Глафира провели нужные исследования.
Выбирая кого-то вроде Энн, вы выбираете человека
в очень уязвимом моменте карьеры, когда ему нужно что-то подобное.
И это одна из вещей,
на которую рассчитывают такие люди, как Глафира и Бергантинос.
Аферист – не хороший оратор.
Аферист – хороший слушатель.
И Глафира делала это невероятно хорошо.
Работы приходили, и первым делом Энн относила их экспертам.
Этим дилеры и занимаются,
С провенансом или без.
Национальная галерея искусства издавала каталог-резоне
работ Марка Ротко на бумаге.
Они написали Энн о двух картинах Ротко
и сообщили: «Мы оценили работы.
Мы намерены включить эти работы в каталог».
Она пошла к главному хранителю,
хранителю имущества Марка Ротко, и получила отчет о состоянии
с положительными комментариями о картине:
«Это классический пример стиля Ротко».
Это человек, сохранивший сотни и сотни картин,
и она не заметила ничего необычного
когда увидела физическую структуру этих картин.
Следующим был Поллок,
а затем – семь работ Ричарда Дибенкорна.
Это как открыть необитаемую землю и начать ее развивать.
Я всё же наняла эксперта, И. А. Кармина,
чтобы он был ответственным за исследования.
Его видению я доверяла полностью.
Он посчитал, что это подлинники, и заявил об этом письменно.
Они очень хотели верить, что эти картины были подлинными,
ведь все будут в выигрыше, если это так.
Вот, мы совершили великое открытие –
целая сокровищница неизвестных картин самых знаменитых художников XX века.
И если вы действительно хотите, чтобы что-то было правдой,
вы стараетесь игнорировать любые тревожные звоночки.
Но их там было много.
Эксперты, к которым она обратилась, чтобы подтвердить подлинность работ,
в той или иной форме.
А когда эксперты вокруг нее
стали подтверждать ее мысли,
она загорелась неподдельным энтузиазмом.
КОЛЛЕКЦИОНЕРЫ
Предметы искусства – это элитный товар
с очень узкой аудиторией.
Это исключительность. Речь идет о величайших художниках мира.
У них не так много работ.
И речь идет о людях с большими деньгами,
желающих заполучить нечто очень редкое, чего не будет у других.
А при сочетании этих моментов,
когда кто-то совершает новое открытие, вся история выглядит очень заманчиво.
Де Соле – очень умные люди.
Доменико – выпускник юрфака Гарвардского университета.
Он очень утонченный человек.
И у них впечатляющая коллекция произведений искусства.
Мы навестили старого друга, и он сказал мне,
что в следующий раз в Нью-Йорке
мы должны встретиться с его близкой подругой,
которая, наверное, лучшая в США. Энн Фридман.
ДОМЕНИКО ДЕ СОЛЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ SOTHEBY'S, TOM FORD INT.
Я не знал, кто это. Я тогда ничего не знал о Knoedler.
Мы говорили о понравившейся нам работе Скалли,
и решили набрать Энн Фридман, чтобы узнать, есть ли у них Скалли.
У меня его в тот момент не было, но я хотела с ними познакомиться.
Это было очень приятное место.
Мы поднялись по лестнице в офис, там нас попросили присесть.
Пара накрытых работ на мольбертах.
И они спросили: «Что это за работа, накрытая белой тканью?»
А я ответила, что это Ротко.
«О, мы обожаем Ротко! Давайте посмотрим».
Она показала нам два произведения искусства,
и одно из них оказалось картиной Ротко,
а второе – Джексона Поллока.
Мы очень удивились, когда увидели их.
От этого же захватывает дух.
МАРК РОТКО «БЕЗ НАЗВАНИЯ, 1956» ХОЛСТ, МАСЛО
Такое, знаете ли, не каждый день доводится увидеть.
Конечно, мы расспросили о них.
Их в каком-то смысле надули,
но ведь и сами они были опытными людьми.
Изощренными в бизнесе, в своей профессиональной жизни,
и всё же они поддались
очарованию этого предмета искусства.
Я полагаю, образ мыслей, из-за которого чета де Соле влюбилась
в то, что они посчитали картиной Ротко,
характерно для коллекционера
купившего подделку.
Влюблённость очень хорошо описывает этот процесс
игнорирования и прощения недостатков.
Ведь влюбившийся человек, игнорирует недостатки другого.
Это что-то сродни повышению самооценки.
Как если бы кто-то пришел к вам домой,
а вы бы захотели показать это им.
Если вдруг на продажу выставят именно ту картину Ротко,
которая вам нужна,
вы вопросы будете задавать или купите ее?
Я хочу прояснить, что я в этом не разбираюсь.
Я не эксперт.
Картины выглядели очень хорошо,
а человек, консультировавший нас, был знатоком,
считал, что картина прекрасна.
Цена в $8 000 000 звучит очень дорого,
но при этом для Ротко это даже дешево.
Хорошие картины Ротко того периода,
уходят за намного более высокую цену.
Они не стали задавать много вопросов.
Они были просто очарованы картиной.
Доменико настаивал на том, что, кроме счета с ценой,
нам предоставили гарантию подлинности,
и Фридман представила многостраничный документ,
в котором числились все «эксперты»,
видевшие картину, удостоверившие ее подлинность.
Меня включили в список экспертов по картине де Соле,
и так я… Это одна из причин, по которой меня втянуло в это дело.
Я не эксперт по Ротко.
Я не помню, что видел эту картину.
ПОЗДРАВЛЯЕМ С ПРИОБРЕТЕНИЕМ
Де Соле знали, что никакого провенанса нет.
Де Соле знали, что и владелец, и продавец были неизвестны.
Они всё это действительно знали.
Картина де Соле отправилась в музей Бейелер, и была выставлена
в рамках так называемых «Залов Ротко». Люблю об этом рассказывать.
Эрнст Бейелер был одним из самых крупных арт-дилеров,
посвятивших целую выставку произведениям Марка Ротко.
Картина Ротко от де Соле была на его собственной стене.
То есть вы входите в музей,
а она там.
Эрнст Бейелер был тогда еще жив,
у него не возникло вопросов.
Он принял ее.
Еще одна причина, по которой мы решили, что нашли сокровище.
Нужно спрашивать себя, почему это достается мне?
Почему такая хорошая цена?
КОПИИСТ
С самого начала многие эксперты
согласились с тем, что было крайне маловероятно,
если не невозможно, что один человек мог бы владеть
стилями такого количества художников.
Это казалось невероятным, такого не допускал ни один из тех,
кто изучал эти работы.
Пришло время для нашего героя дня,
человека, привлекшего наше внимание не самыми образцовыми достижениями.
Сегодня им стал 75-летний художник, продававший свои картины
за пару сотен долларов, а затем заработавший на них миллионы.
О Пэй Шене мы знаем,
что в Китае он был опытным художником.
Приехав в Штаты, он не смог пробиться в мир искусства.
Он был очень расстроен,
ведь они приезжают сюда с именем, которое они сделали себе в Китае.
Здесь никто не знает, кто ты такой.
Он обучался в Лиге студентов-художников.
Лига студентов-художников – это школа в Манхэттене,
где какое-то время учились
такие великие люди, как Александр Колдер и Поллок.
И ОДНОКУРСНИК ПЭЙ ШЕНЯ АЙ ВЕЙВЕЙ
Этот парень явно был, во-первых, гением,
а во-вторых, изучил техники
семи-восьми разных художников, абстрактных экспрессионистов.
И изучил он их очень хорошо.
У китайцев тысячелетняя традиция, или даже более долгая,
грамотного, поразительно точного копирования,
являвшегося величайшей данью уважения
копируемому художнику и проверкой собственного мастерства.
И она уходит в глубь веков, тысячелетий.
Смысл был не в оригинальности.
Это не искусство от сердца. Это просто копирование чужих техник.
Они не только копируют искусство, они копируют айфоны,
копируют различные высокие технологии.
Поразительно, что работы этих китайских художников
почти никто не может отличить от настоящих шедевров.
Он хорош. У него есть талант.
Но как у Пикассо или Матисса, конечно.
Его картина Ротко – очень плохая копия.
Великолепные. Великолепные копии.
Глафира и Бергантинос пообщались с некоторыми людьми
или поискали людей для этой работы
и остановились на Пэй Шене, оказавшемся лучшим из всех,
и знавшем техники нескольких художников.
Картины, написанные Пэй Шенем, были свежими, новыми,
не из 50-х и 60-х, как предполагалось.
Поэтому Пэй Шень писал картину, а затем шел к Бергантиносу,
который делал всё необходимое, чтобы она выглядела постарше.
На поверхности могли быть трещины, в них – пыль.
Рама должна быть соответствующего возраста, как и холст.
То есть у Бергантиноса были какие-то материалы, сырье,
старые холсты, подходящие рамы.
Они работали рука об руку.
Они нуждались в мастерстве Пэй Шеня, но именно Бергантинос наносил
последние штрихи с целью состарить и сделать картины правдоподобными.
Посмотрев в мой банковский счет, вы увидите, что я не зарабатывал.
Я всё еще бедный художник. Думаете, я могу быть замешанным в этом?
Сначала ему платили очень мало.
Позже он как-то оказался на художественной ярмарке Armory
на 67-й улице
и увидел одну из своих работ в секции галереи Knoedler.
Именно тогда вернулся к Розалес и сказал,
что хочет больше денег.
Карлос, как вы познакомились с Пэй Шень Цянем?
Я покупал у него картины,
когда он был еще
уличным художником.
Порой мне нужны были деньги,
и я покупал у него картины и перепродавал их, как и все остальные.
А Розалес была той, я в этом уверен, которая с некоторой помощью
от своего парня создавала истории этих работ.
Всё было очень хорошо исполнено.
Вы также должны помнить, что Глафира Розалес
сама пыталась продать эти картины.
Даже если бы у нее был доступ к коллекционерам или галереям
которым продавала Энн Фридман, ее бы там засмеяли.
Мы всегда видим всё в контексте.
В Музее современного искусства, в «Метрополите»
вы видите картину, про которую даже эксперт не подумает,
что с ней что-то не так.
Вы полагаетесь на музей и всю его инфраструктуру,
которая проверяет эту картину.
У Knoedler была выдающаяся репутация,
поэтому, думаю, люди ничего не подозревали.
Все больше и больше людей полюбили картину.
Под «полюбили» я имею в виду «захотели купить».
Было видно, что у них светились глаза, когда они стояли перед ней.
Желание приобрести эти картины было непостижимым.
БОЛЕЕ 60 ПОДДЕЛЬНЫХ КАРТИН
БЫЛИ ПРОДАНЫ ЗА ОБЩУЮ СТОИМОСТЬ В $80 МИЛЛИОНОВ
Любой работающий на вторичном рынке искусства,
где скупаются работы одной стороны
и перепродаются другой,
знает, что сделки с наценкой в 100% – в целом нормальное явление.
Но их маржа составляла в районе от 200 до 800%.
Такое случается раз в десять лет.
И любой дилер вторичного рынка знает,
что если он постоянно получает прибыль такого масштаба,
то есть повод для беспокойства.
Не я одна верила в подлинность этих произведений искусства.
Не было ситуации «Энн Фридман против всего мира».
Всем хотелось верить.
Мир искусства хотел верить.
Их не прятали.
Их не скрывали.
Они открыто выставлялись по всему миру
и были опубликованы.
ИЗДАТЕЛЬСТВО TASCHEN ОПУБЛИКОВАЛО ПОДДЕЛКУ НА РОТКО ШЕСТЬ РАЗ
Она хотела…
…очень хотела, чтобы эти картины были подлинными,
ведь в таком случае она бы стала лидирующей фигурой
в мире арт-дилеров.
Она встала бы выше всех остальных.
Но она позволила этому уничтожить себя.
СЛИШКОМ ХОРОШО, ЧТОБЫ БЫТЬ ПРАВДОЙ
КОЛЛЕКЦИОНЕР ДЖЕК ЛЕВИ
Джек Леви отправился в галерею
с намерением купить работу Джексона Поллока.
Он заявил: «Я куплю эту картину.
Но хочу, чтобы ее отправили на экспертизу в IFAR».
ЖУРНАЛ IFAR
Международный фонд исследований искусства был создан,
чтобы заниматься сложными вопросами принадлежности и подлинности.
Мы единственное место, кто вообще таким занимается.
Мистер Леви договорился,
что если мы не признаем, что картина написана Поллоком,
то ему вернут деньги.
Вопросы подлинности в мире искусства в данный момент – очень острая тема.
В пользу копиистов работает тот факт,
что если имеется негативное мнение,
если есть неуверенность, то об этом молчат.
Были эксперты, которые критиковали картины.
Им предъявили иски.
Исследование подлинности обычно состоит из трех частей.
Это научное исследование, которое включает в себя провенанс,
а также непосредственную оценку произведения специалистами.
Специалистами, отлично знающими художника,
и понимающими, соответствует ли работа его стилю.
Также мы исследуем так называемые материальные качества.
Несмотря на положительные отзывы о работе,
которая на первый взгляд выглядела хорошо,
мы получили слишком много отрицательных комментариев.
Изучив материалы, мы заметили, что на старом холсте была новая краска.
Мы сравнили работу
с подлинной картиной Поллока того же года,
и обнаружили, что мазонит состарился совсем иначе.
Это показалось нам очень подозрительным.
Стилистически было много вопросов по поводу способа нанесения краски,
по поводу зеленовато-коричневой заливки.
Такого не видели… Даже у тех, кому понравилась работа,
тут возникали вопросы.
А что касается провенанса, мы приложили 16 страниц документов,
показывающих, почему этот провенанс был немыслимым.
Поллок – прекрасно задокументированный художник.
Он же был знаменит еще при жизни!
Отсутствие документов
на картину, написанную Поллоком в разгар карьеры…
Журнал Life тогда задавался вопросом, он ли самый известный художник Америки.
Это было особенно поразительно.
Эта совокупность информации заставила нас написать в отчете
что мы не можем принять эту работу как произведение Джексона Поллока.
Это было неубедительно.
Что в арт-сообществе обычно понимается как подделка,
но мы не заявили этого прямо, хоть указали на это несколько раз.
На деле они спрятали отчет, никогда о нём не упоминали,
и годами обливали нас грязью.
Позже галерея пыталась сказать, что мы не выдвинули мнение.
Мне явно показалось, что она не хочет слушать ничего,
из того, что я хотела ей сказать.
Это было мнение, мы заявили,
что не можем принять картину как произведение Поллока.
Тогда Джек Леви вернулся к Энн Фридман в Knoedler и сказал:
«Я хочу вернуть деньги. Мы так договорились.
Вы должны мне $2 000 000.
Я помню, как сказала ему: «Джек, если есть проблема,
мы ее исправим».
И я сказала бы это любому.
И Knoedler вернул 100% цены картины.
Можно подумать, что теперь-то Энн Фридман и Knoedler
инициируют серьезное расследование.
А по факту работу снова выставили на продажу в галерее Knoedler.
Цена выросла с двух миллионов до, кажется, 11 миллионов.
Я, конечно, почувствовала, что со временем
цена на Поллока выросла,
поэтому можно было просить больше.
Картину купили?
Нет.
Я поехала к Глафире, чтобы сообщить ей,
что по поводу работ возникли подозрения,
и получила некоторую информацию.
Я узнала, что в течение трех недель,
каким-то чудом, у работы появился новый провенанс.
МИСТЕР ИКС ИСТОРИЯ #2
Вторая история была другой.
Теперь «Мистер Икс» был геем. Он приехал в Нью-Йорк
и начал покупать работы у человека по имени Дэвид Герберт,
тоже гея.
Дэвид Герберт правда был арт-дилером. Работал в 50-х.
Он работал в галерее Сидни Джениса,
представлявшего многих художников абстрактного экспрессионизма,
в галерее Бетти Парсонс,
также представлявшей художников этого течения.
В общем, он действительно был дилером и работал в известных галереях.
«Мистера Икса» втянули в демимонд
геев-любителей искусства, дилеров и коллекционеров.
Однако в Швейцарии у него были жена и дети,
и он не мог забрать эти работы с собой.
Это раскрыло бы его семье правду о его гей-жизни,
которая была так же выдумана
и могла быть опровергнутой исследованием.
История постоянно менялась.
Сначала в ней Альфонсо Оссорио. Потом он исчезает.
Они грамотно повернулись к Дэвиду Герберту,
который, что тоже очень удобно, был мертв.
И хоть истории не хватало деталей, в ней были дыры,
они внезапно были захвачены другой информацией.
Но тут видно, как такой доверчивый
и амбициозный дилер, как Энн Фридман, взяла такой лакомый кусочек –
Дэвид Герберт действительно существовал –
и проглотила всё, что Глафира ей рассказывала.
Она просто рассказала больше.
Она не изменила свою историю, не отреклась от нее.
Ее история эволюционировала.
Я не помню ни одного раза,
когда я бы думала, что она говорила неправду.
И меня бы насторожило,
если бы она как-то сказала что-то одно, а затем, в другой день, совсем другое.
Такого не было.
Фонд Dedalus был основан Робертом Мазервеллом в 1981 году.
Мазервелл был одним из ведущих художников
абстрактного экспрессионизма
и во многих отношениях представлял этого движения.
В начале 2007 года Джулиан Вайсман, знакомый мне частный дилер,
сказал нам, что у него недавно обнаруженная картина Мазервела.
ГЛАФИРА РОЗАЛЕС ТАКЖЕ ПРОДАВАЛА ПОДДЕЛКИ ДЖУЛИАНУ ВАЙСМАНУ
Мне она казалась странной. Она была искривлена.
В краске было слишком много масла, слишком много пятен на холсте,
но на вид она была такой же, как картина из базы данных.
Мы решили, что ладно, это открытие,
мы открываем новое, и выходит, что Мазервелл
написал в 1953 году больше картин, чем мы предполагали.
Он попросил нас сделать сертификат подлинности,
и он использовал его, чтобы продать картину.
Это моя вина. Это была ошибка. Живи и учись.
Позже в том же году Энн Фридман заявила,
что у нее есть еще одна «Элегия».
И это уже выглядело подозрительно.
У меня было собственное подтверждение подлинности Мазервелла.
Хелен Франкенталер, бывшая в браке с Мазервеллом 13 лет,
посмотрела на «Элегию», указала пальцем и сказала:
«Ага, это Боб».
Я не могла просить о большем подтверждении.
Подпись выглядела неплохо, если посмотреть на нее однажды,
они ведь у всех слегка отличаются,
но именно эта выглядела сделанной по шаблону.
Что-то было не так с этими картинами.
Они вернулись в Knoedler к Фридман, чтобы пообщаться.
Мы думали, что сделаем ей одолжение,
а она нам скажет: «Слава богу, что вы мне сообщили об этом,
так как я работала с этими людьми, полагая, что картины подлинные».
И сказала бы, что в этой коллекции не только Мазервелл,
но и Ротко, и Поллок, и де Кунинг.
Уровень сопротивления,
который обозначил Knoedler, не влезал ни в какие рамки.
Вместо этого она начала с нами спорить.
Рассказала историю о Дэвиде Герберте
и о том, как близок он был к Мазервеллу.
После ее слов мы провели некоторое исследование и выяснили,
что Мазервелл его вообще не знал,
разве что, возможно, как-то мельком.
А Энн пыталась убедить нас, что они были близки,
что картины настоящие, и заявила,
что эксперты по другим художникам подтвердили их подлинность.
Я был потрясен.
Он забыл упомянуть,
что изначально сам считал работы подлинными.
Кроме того, в 2006 году я видел одну из этих «Элегий».
Она была на полу в ее кабинете.
Думаю, он придумал, что быстро посмотрел на этого
«Мазервелла на полу».
Картина была похожа на «Элегию».
Я не показывала картины на полу, я ставила их на мольберт.
Я делаю только так.
Она напоминала работу Мазервелла,
небрежно лежала на полу,
меня о ней не спрашивали…
Вообще не помню, чтобы Джек что-то быстро осматривал.
Он считает, что его мнение и суждения важны,
и он будто смотрит на работу, чтобы понять, насколько она хороша.
Я даже не говорил, что она ничего, но и не сказал,
что она похожа на подделку.
Я лишь попросила…
…позволить мне доказать, что работа подлинная.
Я им верю. Я верю Э. А. Кармину, знавшему Мазервелла лучше Джека Флэма.
Никто не разбирался в Мазервелле, как Э. А. Кармин.
Э. А. КАРМИН ИСТОРИК ИСКУССТВА, КУРАТОР
Это не значит, что я не могла признать, что ошибаюсь,
но как именно…
…понять это?
Тогда я сказал,
что хочу отправить на экспертизы две картины, которые у нее были.
Лучшим специалистом на тот момент в США,
а то и в мире, был Джейми Мартин из Orion Analytical.
Я не доверяла его методам.
Для меня компетентность Джейми Мартина была под большим вопросом.
У него не было сотрудников, ассистентов, лаборантов,
ничего, только он.
Knoedler и Энн Фридман сели за отчет.
Не передавали нам его до января 2009 года,
а когда всё же передали,
то убрали последние четыре страницы, которые были самыми важными.
Они вытащили большую часть конфиденциальной информации.
Отчет был полон вопросов и ошибок,
и было трудно поверить в добросовестность его составителей.
Из отчёта было ясно, что картины поддельные.
В них были всяческие аномалии,
основа была на эмульсионных акрил-полимерных красках.
Мазервелл не использовал эмульсионные акрил-полимерные краски
до 1961 или 1962 года.
Под картинами были картины,
отшлифованные электрошлифовальной машиной,
что полностью противоречит практике Мазервелла.
Энн утверждала, что Кармин сказал кое-что,
что мне показалось довольно глупым.
Например, на картинах Мазервелла были краски,
которые были изобретены намного позже.
Кармин сказал, что, может, их нанесли уже у коллекционера.
Но коллекционер не художник.
В тот момент я задумался о том, какие у нас варианты,
и понял, что речь идет
о крупном мошенничестве, и решил обратиться в ФБР.
Это было…
…так воинственно…
…за моей спиной заявить на меня
в ФБР.
Мне было предельно ясно, что она знала
или должна была знать, что картины были поддельными,
и как бы теперь помогло ФБР?
Джек мог сесть со мной
и поговорить о своих беспокойствах по поводу картин.
Он так не сделал?
Не совсем.
Он высказал мне это при других.
Это не сесть и поговорить о беспокойствах.
И это не беспокойство обо мне.
«Энн, это проблема. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
Господи, я думал, что они настоящие.
Видимо, я ошибся.
Думаю, и ты ошибаешься.
Я знаю, что у тебя добрые намерения, потому что я тебя знаю.
Ведь я знаю тебя много лет».
Это можно было обсудить по-человечески.
Но этого не случилось.
Это была атака.
Они действительно…
…добились правильного… Простите. …ответа.
Но как они это сделали
и как они пытались уничтожить…
…мою репутацию…
…это уже другое дело.
Я знал, что дело будет серьезным,
ведь картины либо все настоящие, либо все фальшивые.
Речь идет о поддельных картинах на $80,7 миллионов,
а это одна из крупнейших махинаций с картинами в истории США,
если не крупнейшая.
Или же мы имеем дело с удивительной коллекцией,
которую нужно выставить, чтобы ее увидел весь мир.
Как только я точно выяснил, что картины поддельные,
я понял, что перед нами огромное дело.
Она сказала, что они совершили ошибку.
Что они ошибаются по поводу картин.
Я убедила ее в том, что мы должны сделать всё возможное,
чтобы доказать, что они настоящие.
Если вы стали жертвой мошенника, которому вы искренне поверили,
когда против вас начинают работать улики,
есть большая вероятность, что вы удвоите ставки.
Это момент, когда вместо того, чтобы засомневаться и сказать,
что вы были не правы, вы говорите: «Нет, я абсолютно прав».
Это психологический процесс, порожденный когнитивным диссонансом,
то есть ваше восприятие мира и факты больше не коррелируют.
Мне…
…казалось, что из-за этого обвинения следует перестать вести дела,
но это не означало, что я считала обвинение уместным.
Она была уверена в картинах до самого конца.
Она держалась столько, сколько могла.
Нашей целью была Глафира Розалес.
Всегда необходимо выяснять, кто еще несет ответственность,
но именно она тот человек, который приносил картины в галерею.
Однако неизвестно, была ли она сама обманута,
но пока вы это не установите, именно она будет первым подозреваемым.
Когда Энн Фридман назвала мне имя Глафиры Росалес,
мы первым же делом наняли
частную следственную фирму, чтобы выяснить о ней побольше.
И через неделю или две они установили,
что она сожительствовала с Хосе Карлосом Бергантинос Диасом.
А его уже обвиняли в торговле краденными картинами в 1999 году.
ГЛАФИРА РОЗАЛЕС И ХОСЕ КАРЛОС БЕРГАНТИНОС
CHRISTIE'S INC ПРОТИВ ХОСЕ БЕРГАНТИНОСА
Можно подумать,
что, раз уж НКО может обратиться к частному детективу
и выяснить всё это, то и Энн Фридман с Knoedler
сделали бы нечто подобное.
Галерея играет важную роль – она содействует сделке.
Я только не был уверен в том, было ли это намеренно,
или же их самих ввели в заблуждение.
Лгала ли им Глафира? Или, может, правда где-то посередине?
В поле зрения общественности не попало ничего
по делу галереи Knoedler,
по поводу споров о подлинности работ, которые они продавали.
Единственная известная мне история, которую можно было бы прочитать,
была о том, что Knoedler и Энн Фридман перестали сотрудничать.
Очевидно, что сомнения по поводу этих картин имелись.
На тот момент уже выписали повестку на суд присяжных,
то есть с самого начала было ясно,
что ФБР и прокурор США ведут соответствующее расследование.
Было ясно, что они хотят знать, что натворила Энн.
Меня попросили уйти.
Я не хотела уходить.
И я умоляла остаться, даже если меня лишат должности
директора, президента, даже если перестанут платить мне.
Меня неожиданно вызвали на встречу.
И сообщили, что меня отправляют
в неоплачиваемый отпуск, немедленно.
Не увольняют,
так как это чревато последствиями.
Неоплачиваемый отпуск.
Они назвали причину?
Всё было непросто.
Решили, что так будет лучше. И я никогда не забуду слова Майкла:
«Может, ты вернешься, и мы будем тебе рады, а может, и нет».
Я спросила: «Майкл, вы собрались это объяснять?
Что мне говорить?»
А он ответил: «Просто скажи, что у тебя рецидив рака легких».
«Прошу прощения?»
«Ну да, тебе снова нехорошо, нужно отдохнуть».
Я даже…
Я не заплакала, не выходила из себя,
а просто сказала…
«Хорошо».
Меня проводили вниз
и сказали, что я могу взять свой блокнот,
и, поскольку будет дождь, могу взять один зонт.
Я попрощалась.
И вдруг поняла, что говорю…
«Спасибо». Манеры вдруг дали о себе знать.
Такой вот был день.
В тот день произошло еще кое-что необычное, но…
Дождя, кстати, не было.
После решения Энн Фридман покинуть галерею
образовалась некая пустота, ведь Энн была необычайно успешной
в своей работе, она была известной
и уважаемой фигурой в мире искусства и в сообществе коллекционеров.
Я не знала, что именно
настроило Майкла Хаммера против меня,
но было ясно, что что-то происходит.
Ему наговорили из галереи Hammer,
что, возможно, у Энн намечаются проблемы.
Поэтому держись подальше, пускай она окажется крайней.
ПАДЕНИЕ 2011
КОЛЛЕКЦИОНЕР ПЬЕР ЛАГРАНЖ
Пьер Лагранж.
«Серебряный Поллок».
Это был первый иск.
КОЛЛЕКЦИОНЕР СЧИТАЕТ КАРТИНУ ПОЛЛОКА ЗА $17 МИЛЛИОНОВ ПОДДЕЛКОЙ
Пьер Лагранж разводился,
причем очень драматично.
Пары, которые разводятся, могут
разделить дома, детей и яхты. Но не предметы искусства.
Лагранж пытался продать картину на аукционе.
Sotheby's не перепродал эти картины,
так как возникли вопросы о провенансе.
Поэтому Пьер Лагранж обратился к авторитетному эксперту по искусству,
чтобы тот проанализировал краски
его картины. И он выяснил, что такой желтой краски
не было в продаже до 1970 года.
В мире искусства знают, что Джексон Поллок погиб
в автокатастрофе в 1956 году.
Вот и всё. Конец игры.
В итоге Пьер Лагранж врывается в Knoedler,
а они идут в отказ.
Мы не обязаны с вами общаться.
Сроки исковой давности. Мы тут ни при чём. Убирайтесь.
Если хотите иска, то поступайте именно так.
Говорите людям убираться.
Он настоял на встрече с Энн в The Carlyle.
Боже мой.
Я, конечно, пришла пораньше.
Часов в пять, полшестого.
Я знала, как выглядит Пьер, по фотографиям, наверное.
Я встала, подошла пожать ему руку и сказала:
«Пьер Лагранж, я Энн Фридман, рада с вами познакомиться».
А он ответил со своим акцентом: «Не будьте так уверены!»
Он явно был на эмоциях.
Энн как-то попыталась загладить острые углы.
А затем он начал кричать изо всех сил:
«Я вас сожгу!
Вы это понимаете?
Я подожгу вас, и вы вашей жизни придет конец.
Это попадет в прессу, и с вами будет покончено».
А реакция Энн Фридман, по словам Лагранжа, была следующей:
«Не расстраивайтесь, Пьер,
давайте я попробую найти другого покупателя на картину».
Правда или вымысел, что вы сказали, что найдете другого покупателя?
Не думаю, что я произнесла это предложение.
На что Лагранж ответил: «Минуточку,
то есть я соскочу с крючка и верну свои деньги,
одурачив другого коллекционера?»
Я могла сказать, что уверена в картине,
что знаю, что он хочет, чтобы я ее продала,
могу посмотреть, что можно сделать.
Важно помнить, что Энн Фридман
всё еще утверждала, что картины настоящие.
Мое мнение таково, что она знала, что это подделки,
или, наверняка, должна была знать, и это, помимо всего прочего,
было бы стратегией, чтобы скрыть это.
ОБВИНЕНИЯ ПЬЕРА ЛАГРАНЖА
Она считала, что нам нужен собственный эксперт
для оценки красок.
И она явно не собиралась мириться с тем выводом,
что Лагранж верно установил,
что картина поддельная на основании одного научного анализа.
В ответ на то, что Лагранж угрожает Knoedler иском,
галерея Knoedler закрывает свои двери.
Это, конечно, выглядело не очень: иск – закрываем галерею.
Майкл Хаммер был, несомненно, богатым человеком,
поэтому разумно полагать, что он…
…осознавал большие юридические и финансовые риски,
и начал перемещать и защищать свои активы.
Он понимал потенциальные последствия иска.
Это решение вовсе не было ответом на схему Глафиры Розалес.
Это было бизнес-решение, основанное
на актуальных доходах галереи,
и оно рассматривалось уже больше года.
РАССЛЕДОВАНИЕ ВОЗМОЖНОЙ ПОДДЕЛКИ ПРЕДМЕТОВ ИСКУССТВА
ПЬЕР ЛАГРАНЖ
ПОДАЛ ИСК ПРОТИВ ГАЛЕРЕИ
Первого декабря 2011 года, точно помню тот день,
я открыла The New York Times.
В то утро я сходил на тренировку,
зашел в нашу спальню и увидел, как Элеанор…
- Ты плакала и была потрясена. - Меня всю трясло.
ГАЛЕРЕЯ KNOEDLER
Мы быстро поняли, что это очень плохие новости.
Я узнала, что идет расследование,
и занимается им ФБР.
А вот это уже шок.
Я была в шоке от этого.
Я не был шокирован.
Боже, сколько лет это продолжалось?
Думаю, отвести взгляд уже было нельзя.
Это было настоящее хоррор-шоу.
В тот момент я поняла, что у нас подделка. Сомнений не было.
Я не стала прятаться.
Я будто в тумане общалась с людьми, у которых были вопросы.
Я отвечала им как могла. Не знала, что произойдет.
«Я ОТВЕРГАЮ ОБВИНЕНИЯ В ТОМ, ЧТО ВВЕЛА КОГО-ТО В ЗАБЛУЖДЕНИЕ
КАСАТЕЛЬНО ДАННОЙ СДЕЛКИ»
Я ВЕРИЛА В ПОДЛИННОСТЬ КАРТИНЫ ПОЛЛОКА В МОМЕНТ ЕЕ ПРОДАЖИ
И ПРОДОЛЖАЮ ВЕРИТЬ».
Она продолжает врать.
Она сказала, что картина точно была подлинной.
«Дайте мне несколько дней, и я раскрою имя
швейцарского продавца».
Я ответил: «Хорошо. Сразу же мне позвоните».
А она так и не перезвонила.
Я хотела сделать всё, что в моих силах, перепробовать всё,
чтобы картины были изучены правильно.
Я сказала своим юристам, что хочу это доказать.
ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ИЗ ТЕХ, КТО ВЕРИТ В РАСКРЫТИЕ ИСТИНЫ.
Я НАДЕЮСЬ, ТЫ ПОЗВОЛИШЬ И ПОМОЖЕШЬ МНЕ ЭТО СДЕЛАТЬ.
ПРИЗНАНИЕ 2013
Единственным человеком, кто точно был в США,
была Глафира Розалес.
Мы арестовали ее в ее доме на Лонг-Айленде,
заявили, что она может скрыться, и судья согласился и отказал в залоге.
Проводя расследование,
я воспринимал дело как мошенничество с предметами искусства.
И действительно находил подходящие доказательства,
но не те, которые бы позволили добиться обвинительного заключения
на суде присяжных.
Поэтому я взглянул на дело по-другому.
Деньги идут из галерей в Нью-Йорке на банковские счета в Испании.
Затем 90% должны идти семье, которая, по ее словам, владела картинами,
а 10% остается брокеру.
Я очень быстро смог установить, что она оставляет все деньги себе.
Это говорит о двух вещах. Во-первых, никакой семьи нет.
А во-вторых, это для нее еще и доход.
Миллионы долларов дохода.
Поэтому мы выяснили, сообщила ли она о зарубежном счете
признала ли она это своим доходом.
Ничего из этого.
Мы обвинили ее в нарушении налогового законодательства,
и эти обвинения дали нам большое преимущество –
она не только совершила налоговое преступление,
тот факт, что все деньги остаются у нее,
доказывает, что она знает, что с картинами что-то не так.
Она провела под стражей несколько месяцев.
Ей грозят годы тюрьмы по налоговым обвинениям.
Думаю, она достигла предела.
Она знала, что не будет отдуваться за всех
и что может помочь нашему расследованию,
рассказав, среди прочего, кто писал эти картины.
Так она и поступила.
Его зовут Пэй Шень Цянь.
Он исчез из своего дома в Куинсе, Нью-Йорк,
когда появились новости о крупном мошенничестве.
Меня удивило, что картины писались в Куинсе
профессором математики.
Нам удалось найти множество улик.
Мы нашли конверт с надписью «Гвозди Марка Ротко».
Мы нашли книги на самые различные темы.
Мы нашли краски и всё необходимое,
что требовалось для создания подделок для Глафиры.
Не зная контекста, можно было бы решить,
что кто-то страстно увлечен живописью.
И он был увлечен живописью.
Цянь признался, что подделал подписи художников,
которых копировал, но заявил, что был потрясен, узнав,
что его копии картин Ротко и Поллока смогли одурачить столько людей.
Через несколько месяцев после интервью Цянь был обвинен
в подделке подписей художников, которых он копировал,
и лжи федеральным агентам.
Он мог понять, что мы за ним придем,
так как уже был в курсе, что Глафиру арестовали.
Об этом было известно.
Я полагаю, он не стал тут задерживаться.
А если он окажется в Китае, то наши руки будут связаны,
так как Китай не выдаст своего гражданина в США.
Мне позвонили, в обеденное время,
чтобы сказать, что Глафира призналась
в том,
что все картины были поддельными.
ДЖЕКСОН ПОЛЛОК (1912-1956) БЕЗ НАЗВАНИЯ, 1949
Она посвятила почти 20 лет своей карьеры
изучению, размышлениям, выставке, продаже этих произведений,
и в один момент, в один миг,
из-под ее ног ушла земля.
Представьте, что вы посвятили такую часть своей карьеры,
столько своего времени тому, что оказалось крупным мошенничеством.
Кошмар.
Все эти годы созидания, веры.
Для меня в подобный момент моя прежняя жизнь рухнула бы.
Всё, что я говорила,
и весь мой мир просто рассыпаются.
Думаю, у нее бывали плохие дни, но этот был одним из худших.
Но мне пришлось взять себя в руки и понять, что делать по закону.
ЛИЦА В ДЕЛЕ О МОШЕННИЧЕСТВЕ
ПРОТИВ ГАЛЕРЕИ KNOEDLER И ЭНН ФРИДМАН БЫЛО ПОДАНО ДЕСЯТЬ СУДЕБНЫХ ИСКОВ
ДЕВЯТЬ ИЗ НИХ БЫЛИ УРЕГУЛИРОВАНЫ ВО ВНЕСУДЕБНОМ ПОРЯДКЕ
ОДНО ДОШЛО ДО СУДА
Мне 75 лет, я имел дело со многими людьми по всему миру
в очень сложных деловых ситуациях.
Эти люди оказались худшими из них.
Де Соле хотели вернуть свои деньги.
Они не получили предложение о возврате денег до суда.
То, что они предлагали, было просто абсурдно.
Я решил, что надо судиться.
СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО 2016
Доменико де Соле подал в суд на прекратившую деятельность галерею,
на Майкла Хаммера который всё еще ей владел,
и на саму Энн Фридман.
Помимо денег де Соле очень хотели, чтобы история получила огласку,
поскольку они взбесились
и не верили, что Энн Фридман была невинной жертвой,
они думали, что она их обманывает.
Конечно, многое тут было связано с ролью мистера де Соле в Sotheby's –
мол, ты кто такая, чтобы связываться со мной?
Поэтому чувствовалось, что намечается карательный процесс.
Он не хотел ничего,
кроме войны.
ПОДДЕЛКА НА $8,3 МИЛЛИОНА
Слушание проходило в церемониальном зале суда
в Южном округе – в очень большом зале.
Зал был переполнен.
Доменико был крайне зол.
Сидя со своими юристами,
он постоянно указывал руками в сторону зала,
мол, вы верите в это дерьмо?
А я всё время сверлила глазами Энн Фридман.
Элеанор очень расчувствовалась, когда давала показания,
говорила о предательстве со стороны человека,
которому они доверяли.
Она сообщила суду, что была зла, убита горем, опечалена.
Я очень эмоциональный человек.
Я плачу и в счастливых, и в грустных ситуациях.
Но тут я обнажила свои раны,
и, надеюсь, присяжные поняли, что я говорю искренне.
Думаю, это была игра, но хорошая игра.
Энн Фридман ведь не была им близкой подругой.
Они пришли в Knoedler лишь однажды.
Мной овладели чистые эмоции,
и я собиралась выплеснуть их, так как они были настоящими.
Были даже очень забавные моменты.
Поддельная картина Ротко стояла в зале суда во время разбирательства,
и народ обсуждал, должен ли блок поменьше
быть снизу, или же всё-таки большой.
Ведь именно так задумал Ротко.
Абсурд заключался в том, что все знали, что Ротко картину не писал,
но мы спорили о том, как ее развернуть.
Это был один из забавных моментов современного искусства –
не стоит ли эта поддельная картина вверх ногами?
Поразительным было то, что подделки продавались.
И продавались не какой-то старушкой на улице,
а авторитетной галереей.
Когда дело начинается с этого,
вы уже в проигрышной позиции.
Я опросил несколько фокус-групп, чтобы понять, что люди думают об этом.
Они потратили целое состояние на свою защиту.
Не в первый раз слышу, что они имитировали суд присяжных,
опрашивали людей.
У них даже кто-то играл меня. Мы такого не делали.
Фокус-группы говорят, что это скачки.
Выслушав одну сторону,
они понимают ее потери и принимают ее сторону.
А затем они слушают меня и говорят: «А это уже другая сторона истории».
Мы думали, что шансы намного выше.
Мы знали, что и факты, и закон были на нашей стороне.
Судя по тому, что мой адвокат сказал…
…и явно полагал, мы могли выиграть это дело.
Хватались за соломинки.
У них не было какой-то позиции. Вообще.
И юристы пытались поймать Доменико
на том, что он когда-то был юристом.
Они говорили: «Мистер де Соле, вы должны были знать, вы же юрист».
А он поворачивается к ним и говорит: «Я не юрист, я продаю сумки».
Эксперты, активно выступавшие в качестве свидетелей,
оказались в очень неловком положении.
Кристофера Ротко попросили прийти
в Knoedler и посмотреть на якобы картину его отца.
Он полчаса глядел на нее, и так, и сяк, и заявил, что она прекрасна.
Сложно представить, что кто-то думает, что картина – подделка,
и в то же время говорит, что она прекрасна.
Он знал, что Knoedler продает картины,
и что же он там делает?
Она прекрасна, да. Но это не значит, что она настоящая.
Картины были хороши, они одурачили многих.
И Энн Фридман это знает. Сказать, что картина прекрасна, –
не подтвердить ее подлинность.
Другой эксперт сказал: «Я не говорил, что она подлинная».
Но на суде выяснилось, что он просил эту картину
на выставку, которую он организовывал.
А суд спрашивает: «Часто вы просите картины,
которые считаете поддельными?» Он сказал: «Конечно, нет».
Они просто давали заднюю.
Можно было буквально услышать сигнал грузовика, сдающего назад.
Некоторые отрицали написанное ими в электронных письмах,
а когда их показывали,
отрицали, что в письме написано то, что там написано.
Было очень трудно сидеть и выслушивать наглую ложь.
Энн смотрит на пачку документов, на которые она полагалась,
заявляя, что у нее нет причин сомневаться в подлинности
той или иной работы.
И она спрашивает себя:
«Где же вы, когда вы мне нужны?»
Я вот удивлен, что никто…
…не признал, что допустил ошибку,
кроме самой Энн.
Шокирующим событием стал момент,
когда мистер Анфам заявил под присягой, что никогда не видел картину.
Это было невероятно.
Он никогда не видел картину, Энн Фридман прислала ему ее фотографию.
Последним, кто дал показания, был бухгалтер галереи.
Она объяснила суду, как обстоят дела с отчетами.
И эти отчеты продемонстрировали,
что если бы не продажи поддельных картин на $80 миллионов,
то у Knoedler были бы долги на миллионы долларов.
То есть в последние десятилетия их бизнес сводился к продаже подделок.
Тут-то и возник вопрос о составе преступления.
Энн Фридман и Майкл Хаммер
лично получили прибыль от продажи
этих поддельных картин.
За накладные расходы отвечала не я.
Я не очень часто бывала в бухгалтерии.
СОПОСТАВЛЕНИЕ СУММ 1995 – 2008 (13 ЛЕТ)
Да, эти сведения им очень навредили.
Стало очевидно,
что Хаммер использовал галерею в качестве собственного кармана.
Он использовал кредитку компании, чтобы отправиться с женой в Париж,
купить Mercedes за $500 000,
а многие, по-моему, и не знали, что есть Mercedes за $500 000.
Майкл всегда
с энтузиазмом и восторгом относился
к тому, что я открыла эти работы.
Было бы нелепо думать, что сотрудники Knoedler
работали, не зная обо всём этом.
Мы считаем, что всё шло сверху.
Это откровенная ложь.
И предположить обратное
совершенно неразумно и неправильно.
Кроме того,
это оскорбляет наследие семьи и проделанную ими работу.
Мы выслушали множество свидетелей,
и теперь настал черед Энн Фридман
и Майкла Хаммера дать показания.
Энн не отсвечивала, была одета в серое, сидела с опущенной головой.
Майкл Хаммер входит в зал суда,
одетый в бархатный ярко-синий пиджак,
коричневые брюки,
с темным загаром
и развевающимися русыми волосами.
И это в феврале в Нью-Йорке.
Зал заседаний был переполнен, сесть было негде.
В тот день мы знали, что скоро наступит кульминация дела,
и это явно будет неприятно.
Не думаю, что была какая-то надежда
на победу Энн Фридман и Knoedler.
И я думаю, что Энн Фридман не хотела, чтобы дело дошло до суда,
и она точно не хотела давать показания, так как дело урегулировали
за час до того, как Майкл Хаммер должен был
предстать перед судом.
Приходит судебный стенографист или кто-то еще и объявляет,
что разбирательство окончено.
Точка.
Энн Фридман и Майкл Хаммер знали, что ситуация может стать еще хуже.
Они могли столкнуться с уголовными…
…и юридическими рисками, если бы дали показания,
и поэтому они решили обойтись малой кровью.
Мне кажется, я ясно выразил свою позицию в деле –
я выполнил свой долг.
Я разоблачил мошенничество,
и в тот момент нам показалось логичным заключить мировое соглашение.
Мне показалось,
что в тот день, когда я должна была давать показания,
они и заключили мировое.
Они не хотели продолжать.
Я даже не скажу, что они не хотели, чтобы выступила Энн Фридман,
но я думаю, что именно этого и ждали люди.
У меня четкая позиция – я бы с удовольствием услышала
слово «виновен».
Меня это не отпускает.
И, вероятно, было бы больше последствий
для Энн Фридман, Майкла Хаммера и галерей,
если бы был вынесен обвинительный приговор.
У них была своя идея справедливой сделки.
И как только они добились того, что считали справедливой сделкой,
они пошли на мировую.
Как дела у вашего клиента?
Прошу прощения.
Розалес стала единственной, кто был осужден.
Ее в итоге приговорили к сроку в несколько месяцев.
Некоторых приговор Глафиры разочаровал,
но подумайте о контексте того, чего мы добились в рамках дела.
И, по-моему, как раз такова была логика судьи –
мы не сделаем одного человека, оказавшегося тут
волею судеб, так сказать, единственным, кто понесет ответственность,
при том, что лишь она созналась и сотрудничала.
Тот факт, что Глафира не обвинила Энн, тоже кое-что о ней говорит.
Когда вы пытаетесь отвести вину, добиться более мягкого приговора
чем больше людей вы утянете за собой, тем лучше.
Давление на таких людей, чтобы они сдали остальных,
и сочиняли и приукрашали ради этого,
громадное.
Легко ли она соскочила?
Не знаю. Денег-то у нее не осталось.
Она сидела в тюрьме, а я, кстати, была в суде, когда ее привели
с цепями на ногах.
В каком-то смысле, она была в центре этого дела,
но одновременно также была пешкой во всей этой истории.
Нью-йоркский арт-дилер Глафира Розалес
была приговорена окружной судьей Кэтрин Полк Фаэйей
к девяти месяцам домашнего ареста.
Фаэйя привела аргументы защиты – поведение Розалес
объяснялось жестоким обращением ее партнера, организатора схемы.
Я порой поднимал на нее руку.
У нас случались ссоры,
но я понял и простил ее, ведь я знаю,
что она дала такие показания, чтобы защитить себя.
Как я понимаю, сейчас она на Лонг-Айленде.
У нее конфисковали активы по приказу о реституции.
И она больше не в сфере искусства.
ПОСЛЕ ИЗУЧЕНИЯ ВСЕХ МАТЕРИАЛОВ
ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР НЕ ПРЕДЪЯВИЛ ОБВИНЕНИЙ ЭНН ФРИДМАН
Я хотел понять, смогу ли я доказать 12 людям,
вне всякого сомнения, что галерея, кто бы ей ни управлял,
кто бы ни продавал картины, знала, что они поддельные.
Она не знала, что продает подделки.
Я твердо в этом убежден.
Я сидела с ней в офисе, общалась с ней,
и она солгала нам.
Она здесь виновная сторона.
Энн Фридман – не жертва. Она дилер.
Она виновна в библейских грехах – гордости и алчности, я полагаю.
Либо она была заодно с Глафирой Розалес,
либо была просто настолько глупа.
Поставьте себя на ее место, шаг за шагом.
Легко оглянуться назад и заявить:
«Давай-ка укажу на тревожные сигналы, которые раздавались последние 14 лет».
Как могла поддельная картина Джексона Поллока
с неверно написанным именем висеть у тебя дома
десять лет, или сколько там она висела у Энн Фридман?
Вопрос в деле Энн заключается в том, что она знала на тот момент.
Всё то, что было всплыло потом, не имеет к этому отношения.
Было принято решение,
что мы не сможем неопровержимо доказать свою позицию.
Они поступили справедливо – оценили выводы и не приговорили ее.
Тот факт, что они не привлекли ее, меня откровенно шокировал.
Я не знаю. Я…
Меня это удивило. Меня удивила вся эта…
Я очень удивлен.
Это загадка. И это очень расстраивает.
В ПОИСКАХ ДВУХ БЕГЛЕЦОВ
Хосе Бергантинос Диас был арестован в Испании по запросу США,
но остается на свободе, пока ожидает экстрадиции.
Он отрицает свою причастность и заявил журналистам,
что не беспокоится о деле.
Наши руки связаны, так как они граждане Испании.
Пришлось инициировать процедуру экстрадиции в Испании,
и Испания решила его не выдавать. Это разочаровывает.
ЛУГО, ИСПАНИЯ
ГОНИ АБОГАДОС
Карлос, расскажите о решении вернуться в Испанию.
Ну, Испания всегда была моим домом,
в Испании мои корни.
- Это не связано со случившимся? - Нет.
Были предприняты попытки вернуть Бергантиноса в США и предать суду.
До сих пор эти усилия не увенчались успехом.
Сеньор Бергантинос невиновен, пока не доказано обратное.
САНЧЕС ГОНИ ЮРИСТ
Ему не нужен суд, чтобы доказать свою невиновность.
Для ясности с юридической точки зрения…
Ваша позиция такова, что всё, что случилось с галереей Knoedler,
всё, что произошло, – вина Глафиры?
Что ж, позвольте мне сказать следующее…
Нет.
Ясно, ему не нравится вопрос. Хорошо.
Я никогда не был амбициозным, Глафира была намного амбициознее меня.
Я прощаю ее, она мать моей дочери,
и я желаю ей всего наилучшего.
Я знаю, что дела у нее лучше, чем у меня.
ПОСЛЕ ИНТЕРВЬЮ
ХОСЕ КАРЛОС БЕРГАНТИНОС ПОПЫТАЛСЯ ПРОДАТЬ РЕЖИССЕРУ
«ГУБНУЮ ГАРМОШКУ БОБА ДИЛАНА»
Плати, сколько хочешь, она настоящая.
Ну конечно!
Это не для записи.
ШАНХАЙ, КИТАЙ
Ау, есть тут кто?
Привет, здравствуйте.
Привет, мы снимаем документалку.
Вы не знаете старика по имени Цянь Пэй Шень?
- Можете спросить наверху. - Наверху?
- Вон там, сверху. - Ладно.
Здравствуйте.
Мы хотели узнать, знаете ли вы старика по имени Цянь Пэй Шень?
Цянь Пэй Шень? Я Цянь Пэй Шень.
Что? Вы Цянь Пэй Шень?
Здравствуйте.
Привет. Мы снимаем документальный фильм
о шанхайском художнике.
Можно задать вам пару вопросов?
Шанхайский художник…
Вы с кем-то связывались? Вас приглашали?
- Нам бы поговорить с господином Цянем. - Кто дал вам этот адрес?
Он уже старый, не хочет давать интервью.
ГОСПОЖА ЦЯНЬ ЖЕНА ПЭЙ ШЕНЬ ЦЯНЯ
Он теперь только сидит дома
и рисует для себя.
- Ясно. - Он больше не продает свои работы.
Я не хотел, чтобы мои копии продавались как настоящие картины.
Это копии, которые можно повесить у себя дома.
Пэй Шень был в курсе, куда отправляются его картины.
Во-первых, он подписывал их именами художников.
В нашем деле подпись на картине – это юридическое определение
намерения ввести в заблуждение,
Я удивлен, что китайский художник смог уехать из страны.
Эту поездку проворонили. Они знали, кто он, всё остальное.
Пэй Шень, наверное, никогда не вернется в США.
Это было бы глупо.
Обидно, ведь теперь известно, чем занимался Пэй Шень,
но последствий для него не будет.
Очень сложно представить себе образ мыслей кого-то другого.
Никто, кроме самой Энн Фридман, не знал,
во что она верила или не верила.
Мало того, что Энн Фридман не выдвинули обвинений,
она всё еще в деле.
Она всё еще управляет галереей.
Мне даже не верится.
Не захотелось после этого уйти в другую сферу?
Примечательно, что она продает, владеет галереей,
а люди всё еще готовы иметь с ней дело.
- Вы бы купили у нее картину? - Нет.
Вы не собираетесь покупать картину у Энн Фридман?
Нет.
Я переживаю те моменты
и расстраиваюсь только тогда, когда иду по Мэдисон-авеню
и вижу Энн Фридман, сидящую за столом в кафе.
С одной стороны, это экстраординарное дело,
ясно, что оно беспрецедентное.
Но с другой стороны, мы задумываемся, настолько ли оно необычно.
Сколько еще подобного, о чём мы просто не знаем?
Думаю, дело Knoedler бросило тень.
Сколько она продержится, я не знаю.
Пока предметы искусства продают за большие деньги,
мы будем видеть крупное мошенничество.
С ростом цен, появлением новых художников,
новых впечатлений и новых сокровищ
будут и новые, похожие дела.
ПЫТАЯСЬ НАЙТИ ПЭЙ ШЕНЯ МЫ ОБНАРУЖИЛИ ФАБРИКУ В ШЭНЬЧЖЭНЕ,
Думаю, это дало миру искусства новое восприятие и вопросы о том,
как можно проверять подлинность работ.
И действительно ли мир искусства делает всё необходимое, чтобы это установить?
Это история об истории искусства.
Это история о том, как мы должны относиться к искусству.
Десять лет назад картина за моей спиной стоила бы пять миллионов долларов.
Ее жаждали получить самые влиятельные коллекционеры в мире,
а сейчас она висит у меня в кабинете.
Хоть трогай, она ничего не стоит.
И вы думаете о том, меняется ли опыт восприятия искусства
в зависимости от знания,
что оно является не тем, за что себя выдает.
ГАЛЕРЕЯ МНУЧИН
Полная реабилитация была бы возможна,
если бы весь мир поверил, что она невиновна.
Но мне кажется, это не цель ее жизни.
Я полагаю, меня осудят за то, что я сделала.
Конечно, я совершала ошибки и готова продолжать делать то, что нужно,
чтобы вернуть доверие людей.
Спросите тех, кто потратил $80,7 миллионов на картины.
Они довольны исходом дела?
ЗДАНИЕ БЫВШЕЙ ГАЛЕРЕИ KNOEDLER
Мне остается только…
…продолжать.
В ИЮЛЕ 2019 ГОДА БЫЛ УРЕГУЛИРОВАН ДЕСЯТЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ ИСК,
КАСАЮЩИЙСЯ ПОДДЕЛЬНОЙ КАРТИНЫ МАРКА РОТКО, КУПЛЕННОЙ ЗА $5,5 МЛН
В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ГЛАФИРА РОЗАЛЕС РАБОТАЕТ ОФИЦИАНТКОЙ
В СТОЛОВОЙ В БРУКЛИНЕ.
ЭНН ФРИДМАН ПРОДОЛЖАЕТ ПРОДАВАТЬ ПРЕДМЕТЫ ИСКУССТВА
Перевод субтитров: Исмаил Дибиров