Downloaded from YTS.MX
ОРИГИНАЛЬНАЯ СТЕНДАП-КОМЕДИЯ NETFLIX
Official YIFY movies site: YTS.MX
20.25 - ДОМ ХАРТОВ
- Йоу. - Как жизнь?
Я вас по всему дому ищу.
А мы отдыхаем.
Я пойду вниз поработаю. Чё как, приятель?
Сделал уроки?
- Нет. - В глаза.
Врешь.
Заканчивай уроки и не ври мне.
Зоу, дай пятюню.
Дай кулачок.
Бум! Пободаемся.
Поцелуй меня.
- Чего смотришь? - Люблю тебя.
- Поцелуй. - Ага.
- Люблю вас. - Хевен, закончила?
Да, почти.
Увидимся, когда вернусь.
- Пока! - Пока.
Пока, папа.
Папочка повеселится.
ПОЗДРАВЛЕНИЯ ОТ ХАРТОВ
ЛУЧШЕМУ ПАПЕ
Побольше льда. Попробуем.
Да.
Привет.
Ух ты!
GOAT. Легенда.
Вдохновение.
Наш человек.
Класс.
Бог мой.
Всем спасибо.
Спасибо большое!
Всем спасибо. Хватит.
Садитесь.
Всем большое спасибо.
Здрасьте.
Привет.
Я впервые в такой интимной обстановке со зрителями.
Могу поздороваться, и мне ответят.
Еще раз скажу. Привет. Чё как? Всё норм?
Хорошо. Мне нравится.
Так и должно быть.
Да, так хорошо.
Я выступал и шутил в разных местах.
На стадионах, аренах, в театрах.
Но в уюте своего дома — лучше всего. Спасибо.
Спасибо.
Возвращение к основам.
Я хочу объяснить, почему мы собрались у меня.
На это есть причина.
Мне теперь некомфортно
нигде, кроме моего дома.
Я с вами откровенен. Мне нигде не комфортно,
кроме моего дома.
По многим причинам.
Я вам их назову. Большие, толстые причины.
Во-первых, COVID.
COVID.
Вы как, паникуете по этому поводу?
Сильно? Не очень? Совсем нет? Говорите честно.
Сильно? Не очень? Совсем нет? Вроде как? Чуток?
Новость. У меня он был!
Да-да, был у меня этот VID.
Он меня зацепил.
Еще в самом начале, когда это еще не было трендом.
Болели только мы с Томом Хэнксом.
Мне пришлось это скрывать,
потому что Том Хэнкс — звезда покруче меня.
Моя болезнь на фоне его — тьфу.
Он же Форрест Гамп, нельзя тягаться с Форрестом.
Я Форреста никак бы не затмил.
Будь это кто-то помельче — тогда б я его уделал.
Дэвид Хассельхофф. Да пофиг.
Всем по фигу на Дэвида Хассельхоффа.
Бац! Уделал на раз.
«Кевин Харт заболел. Спасите Кевина Харта. #TheVID».
Знаете, почему я говорю VID?
Потому что так похоже на СПИД и звучит так же опасно.
«У тебя VID? Блин, чувак!»
«У меня VID». «Чё? Вот блин!»
«Мы за тебя молимся, у тебя ж VID».
Я не знал, что болею.
У меня не было никаких симптомов.
Ни жара, ни головной боли, ни ломоты.
Вот жена моя потеряла вкус и обоняние.
Говорит: «Кажется, я заболела. Нам надо провериться».
Я говорю: «Почему это "нам"?
У меня проблем нет. Сама проверяйся.
У меня и нюх, и вкус есть. Мне-то зачем проверяться?»
Она меня заставила вызвать врача. Врач нас проверил
и говорит: «У вас обоих он есть». Я говорю: «Брехня.
Не может у меня его быть».
Я сразу дважды коснулся носа.
Мог бы я это,
если бы у меня был этот чертов VID?
С ним так не получится — это все знают.
Врач говорит: «М-р Харт, серьезно, вы заражены».
В доме тут же начался переполох.
Мы с женой поцапались.
«Кто притащил в дом VID?
Кто это сделал?»
А как мы песочили друзей друг друга!
«Это твоя мерзавка Пэм виновата. Вечно у нас торчит,
а ноги грязные.
Это она притащила нам VID на своих грязных ногах.
Это точно она.
Вы подумайте, притащила нам в дом VID.
Нужно срочно помыть ковры».
Врач говорит: «Спокойно, Кевин.
Всё пройдет через пару недель.
Расслабьтесь, выпейте чаю».
Так он мне сказал, прямо в глаза.
«Выпейте чаю».
Ты издеваешься?
У меня ж VID, доктор!
Чем мне поможет чай?
Где мой аппарат ИВЛ? Срочно дайте мне его!
При VID нужна ИВЛ, все это знают.
Все блогеры об этом пишут. При VID нужна ИВЛ.
«Всё будет хорошо, м-р Харт».
Врач это сказал — и моя паника улеглась.
В начале-то я паниковал по полной.
Господи.
Когда всё это началось, я просто не знал, что делать.
Я заправил все машины под завязку.
Надо же успеть сбежать,
когда все начнут превращаться в зомби.
Я был напуган.
Скупил всю воду и туалетную бумагу, что смог найти.
Я так и не понял прикола с бумагой.
Что в ней такого особенного?
Мне никто не сказал.
При VID срёшься, что ли?
Но мы скупили всю туалетную бумагу.
Я еще быстролапши накупил.
А маска? Я с ума сходил.
Вначале я не знал, какую маску купить.
Купил обычную. Но друг мне сказал:
«Это неправильная маска, VID сквозь нее проникает.
Эта маска тебя не защитит».
Блин!
«Ты серьезно?» «Да, тебе нужен респиратор».
Вот блин.
Залез на сайт, скупил все респираторы.
Двадцать штук баксов на них потратил.
Потом выхожу на улицу — а там мужик в лифчике на лице.
Это ж даже…
Лямки на затылке связаны. Это ж не респиратор.
Это лифчик первого размера. Какого чёрта?
На это он точно не потратил 20 штук.
Меня развели.
Жена мне прямо сказала: «Знаешь, милый,
у тебя крыша едет. Тебе надо выйти из дома.
Выйди погуляй».
Вот еще! Не надо мне никуда.
Нет ни одной причины, зачем мне надо покидать дом.
Ни за что.
Мне вообще неинтересно, что там вне дома.
Там люди. Не люблю людей. Так я ей и сказал.
Все карты на стол. Я больше не люблю людей.
Вы победили. Я проиграл.
Вы победили, блин.
Знаете как?
Вы ухитрились испоганить для меня лучшую вещь в мире.
Когда-то за известностью гонялись,
это была лучшая вещь на свете.
Если у тебя ее не было,
тебе хотелось ее получить.
И вот я ее получил. Я на вершине.
И тут вы мне надавали люлей.
Это поколение надавало мне люлей.
У них вся жизнь на виду.
Всё нужно заснять на видео.
Не заснял — значит, ничего не было.
Так живет это поколение.
В 1986 году для чернокожего не было ничего страшнее видео,
снятого копами и федералами.
Страшнее всего для чернокожего была съемка на видео.
Федералы говорили: «У нас всё снято на пленку.
Вы все сядете». И мы делали в штаны: «Кто? Я?
На пленке?»
И ты плачешь.
«Меня сняли на пленку».
«Да, вы все сядете. Вы на пленке».
Говоришь друзьям: «Кельвин, Маркус, Терренс, выходите.
Нас поймали. Энтони, ты тоже.
Нас сняли на пленку. Видимо, мы сядем.
Да, мы попадем в тюрягу.
Нас засняли».
Этого было достаточно: «Мы вас засняли».
Страшнее ничего не было.
Вы не понимаете, что бесплатно работаете копами.
Вам даже не платят, а вы работаете.
Вы целыми днями палите людей.
Кучка стукачей. Фу.
Мерзость.
Вот вам правдивая история. Я как-то был в «Макдональдсе».
Заказываю в окне для авто.
Хотел «Биг Мак», давно не ел.
Очень хотелось «Биг Мака».
Жду не дождусь, аж слюни текут.
Заказываю «Биг Мак», паркуюсь.
Начинаю лопать «Биг Мак».
Уплетаю за обе щеки, весь измазался.
Довольный как слон.
Смотрю в окно — меня снимает какая-то тетка.
Говорит: «Попался».
Я нервничаю. «Что вы делаете, дамочка?»
Она говорит: «Попался».
В каком смысле попался? Что я сделал-то?
Я так разнервничался, что уронил чертов бургер.
Взял телефон, залез в Twitter и запостил извинение.
Написал: «Извините».
Извинялся я потому, что двумя днями ранее объявил,
что я теперь веган. Так и написал.
А это видео в корне подрывало мои позиции.
Пришлось извиниться перед веганами.
Выступить за них.
Сделать пожертвование, участвовать в марше протеста.
Делать фотки с коровами. Много чего.
Мне не нравится, кем я из-за вас стал.
Мне теперь некомфортно.
Вы всё для меня изменили.
Блин!
Вы изменили мою жизнь.
Очень долго звезды смотрели на простых людей как на чудаков.
«Эти чудаки иногда вообще странные.
Да, люди странные». Вот как мы думали.
А вы всё изменили. Это мы теперь странные.
Вы смотрите на нас: «Что с ним не так?»
Я не знаю, как себя вести на публике.
«Эй, чего уставился?»
Все теперь всё знают. «Вынь руки из карманов».
Да что происходит-то?
Что вы хотите со мной сделать? Съесть?
«Ты чего несешь? Никому ты не нужен».
Ага! Вот тот очкарик на меня пялится!
Явно задумал меня на ужин сожрать.
Начинаешь всякое выдумывать.
Я с ума схожу.
Съезжаю.
Я из-за вас живу как успешный наркодилер.
Это правда. Какое-то время
я всех своих гостей заставлял раздеваться.
И нырять в бассейн.
А как еще проверить, нет ли на вас «жучка»?
«Кто тебя послал? "E!"? "People"?
Хочешь историю для таблоида? Я тебе не верю, папа».
«Я же твой отец». «Молчи!
На кого ты работаешь? Ныряй, папа.
Договорим, когда будешь на глубине.
Нет, давай где помельче. Я тебя не вижу».
Вот такие пироги.
Такие дела.
Вот и моя жена говорит: «Милый, ты стареешь.
Становишься раздражительным. Иди погуляй, приди в себя.
Верни себя прежнего. Так дальше нельзя».
Я решил вернуться к стендапу. Говорю: «Да, ты права.
Мне нужно вернуться к стендапу. Так я верну себя прежнего».
Так я приду в чувство.
Я сказал друзьям, что возвращаюсь в стендап.
А они: «Снова будешь говорить о жене и детях?»
А что еще у меня есть?
У меня больше ничего нет.
Все мои девки ушли после скандала с порно.
Все мои девки до единой.
«Ты куда, Лоррейн? Глэдис? Пёрл?
Вы куда?»
Это старые имена, ведь у меня девки были старые.
«Вернись, Этель! Ну же.
Не надо так со мной.
Магнус, ну вернись.
Не надо так.
Лоретта, ты не можешь уйти».
Что еще у меня есть?
Придется.
Придется говорить о детях.
Никак без этого, это моя жизнь.
Я не знаю, о чём еще говорить,
если не о моей обычной жизни.
Дети со мной каждый день.
Два подростка, один трехлетка, и еще скоро будет младенец.
Буквально в любой момент появится.
Я эти яйца выброшу в мусор. Хватит с меня детей.
Я их на крышу закину, когда родится этот ребенок.
Возьму оба яйца и просто закину на крышу.
Поцелуйте меня в зад,
если думаете, что эти яйца наделают еще детей.
Скажете, мой ребенок? Вранье!
Эти яйца уже давно в мусорке.
Мы с дочкой сейчас близки как никогда.
Ей стали нравиться мальчики.
Офигеть.
Приходится притворяться,
будто мне это по душе. Ни фига.
Мне нравится в моих выступлениях рассказывать о прогрессе моих детей,
о том, как они растут.
Они становятся старше.
Дочери в школе нравится один паренек, Мэтт.
«Папа, мне нравится Мэтт. Он такой красавчик.
Он меня смешит. Я его хочу».
Это ты еще о чём?
О чём это ты?
Хочет она. Что ты такое говоришь?
«Мне ему признаться?» Если хочешь — давай.
Она идет в школу, признается ему, идет домой.
«Пап, знаешь что?
Я Мэтту тоже нравлюсь. Мы пара».
Ну отлично, дорогая, я счастлив.
Только смотрите без глупостей.
«Ладно, папа».
Через два дня она приходит из школы:
«Папа, Мэтт мне разонравился. Теперь мне нравится Роб.
Он симпатичнее и забавнее. Вот кого я хочу».
Ну бывает. Иногда кто-то нравится,
потом встречаешь другого и понимаешь, что тебе нужен он.
Это жизнь.
Дерзай, только будь честной с первым парнем.
«Ладно, папа. Люблю тебя».
Только без глупостей там.
Проходит неделя. «Папа, Роб мне разонравился.
Мне нравится Тим».
И у меня появляется мысль:
«Моя дочь — шалава, блин.
Так шалавы поступают.
Блуд прямо у меня перед носом».
Я звоню одной знакомой шалаве,
спрашиваю, так ли у нее было.
Три парня подряд. Она говорит: «Да, так и было.
Не успела опомниться — уже тереблю мошонку». Да ладно!
Не хочу, чтобы моя дочь теребила мошонки.
Мне надо увидеть этих ребят. Иду в школу, чтобы на них взглянуть.
И вижу.
Первым я увидел Мэтта.
Запредельно обаятельный парниша.
Ясно, почему он ей понравился. Я понимаю.
Очаровательный мальчик.
Веселый, юморной.
Я понимаю, почему он ей нравится.
И тут я вижу Роба.
Про Мэтта тут же забываю, даже не смотрю.
Какой такой Мэтт? Вот Роб — это да.
Харизма так и прёт.
Стиль, шарм.
Много жестикулирует.
С изюминкой парень.
Понимаю, почему она кинула Мэтта.
И тут я вижу Тима. Он в кожаных штанах.
В кроссах Heelys.
Надо быть уверенным в себе, чтобы носить кожаные штаны в школе.
Черный в кожаных штанах.
Я не знаю черных, носящих кожаные штаны,
помимо Ленни Кравица.
Он единственный.
Говорят, Ленни и в юности их носил.
Так вот, Тим вкатывается в своих кроссах.
Бог мой.
Сигареты под мышкой. Я спрашиваю: «Ты куришь»?
Он говорит: «Это для образа». И проплывает мимо.
Чёрт.
Дети нынче другие.
Мой сын и дочь очень разные.
До смешного доходит.
Они всегда были разные.
Мой сын… Как это… Как это нынче называют?
Какое там слово есть для нынешних детей?
Тупой. Точно, вот это слово.
В школе отстает.
Вы скажете: «Не называй ребенка тупым». Почему? Он же мой.
Яблочко от яблони.
Можно подумать, я прям гений. Тоже тупой как валенок.
Но ничего, мне не мешает.
В нашей семье тупым быть неплохо.
Всё правильно.
Меня бесит, что из школы мне постоянно звонят
напомнить, что у сына проблемы с учебой.
«М-р Харт, он снова провалил тест».
«М-р Харт, оценки ухудшаются».
«Хотите обсудить оценки вашего сына?
Они становятся хуже». Я на них ору: «Не звоните мне.
Не хочу я слушать про его оценки. Звоните ему».
Это же его проблема, не моя.
Я свое в школу отходил. Я ее окончил, я молодец.
Я туда больше не пойду. Это ему надо сдавать экзамены, не мне.
Звоните ему.
Частные школы какие-то странные.
Не люблю я эти частные школы, честно скажу.
Совсем не люблю.
Мои дети ходят в частные школы. Но я их не люблю.
Они как будто ограждают детей от реальности.
Защищают их.
Ограждают от реальности.
Частные школы…
Частные школы растят тють. Да, я так считаю.
Я это сказал и назад не заберу.
Частные школы растят тють.
Я в зоне комфорта сегодня, так что всё выскажу.
Что думаю, то и говорю.
Что будет, если дать в морду выпускнику частной школы?
Он будет искать учителя.
Будет хлопать глазами…
«Я не понимаю».
Кто-то должен ему объяснить, что происходит.
«Когда будет дисциплинарное заседание?»
В государственных школах иначе.
Там у тебя нет выбора, кроме как вырасти.
Тебе приходится становиться взрослым.
Тебя будто бросают в кучу дерьма.
Никто тебя к этому не готовит, просто бросают.
Я впервые в госшколе увидел белого.
Я не знал, что это такое.
Он там был единственный. Что это за существо?
Я думал, это штурмовик из «Звездных войн».
Блин, на меня идет штурмовик.
А это просто белый идет по коридору.
Я делал вот так…
«Это же штурмовик, разве нет?»
«Нет, просто белый».
Я не знал, меня не предупреждали.
Так что в госшколе тебя с головой окунают в жизнь.
Там есть всё.
Белые, черные, мексиканцы, китайцы, пуэрториканцы.
Толстые, худые, геи, натуралы.
Чистые, грязные. Всё есть.
Тебя туда приводят — сам разбирайся.
Дети пугаются.
Бегут к учителю: «Мне страшно».
А учитель отвечает: «Мне тоже.
Я тоже шел через металлодетекторы. Мне что, не страшно?
Прижмись спиной к шкафчику и верти головой».
«Что?»
«Запасись перцовым баллончиком.
- Если что — брызгай». - «Брызгать?»
В частной школе моих детей не уважают мой уровень известности.
Да, так и есть.
Клянусь, мой план… Я совершенно с вами честен.
Мы же у меня дома, что мне скрывать?
Они не уважают мой уровень известности.
А я очень скромный парень.
После прошлого высказывания непохоже, но я очень скромный.
То, что и так ясно, говорить не надо. Все мы знаем, кто я.
Не заставляйте меня это говорить.
А они заставляют меня это говорить.
Я привожу детей в школу, меня обступают учителя.
«М-р Харт, нам надо с вами поговорить.
У нас скоро школьная ярмарка.
Она у нас в школе каждый год.
Мы были бы признательны,
если бы вы выступили зазывалой в этом году».
Я дал ей время сказать, что она шутит.
Но она не сказала.
Я говорю: «Вы шутите?»
«Нет, это большая ярмарка. Мы хотим, чтобы вы были зазывалой.
Вы будете замечательным зазывалой».
Прежде чем продолжить, я хочу кое-что прояснить.
Во-первых, я ничего не имею против зазывал.
Не хочу после выступления выйти из дома —
а там зазывалы с плакатами: «Позор Кевину Харту,
он не уважает зазывал.
Не ходите на его выступления».
Зазывалы — прекрасные люди.
Они делают полезное дело, я понимаю.
Я в свое время встречал отличных зазывал.
Как-то раз я такого встретил в Walmart.
Не знаю, откуда он взялся. Просто появился из ниоткуда.
Я иду, а он: «Приветствую в Walmart.
Идете за покупками?» Я такой: «Чего?
Откуда ты взялся, приятель?»
«Покупайте у нас. У нас отличные цены».
И он просто удалился лунной походкой.
Что это было, а?
Меня этот зазывала так зацепил,
что я не просто закупился там,
а еще и искал этого парня на обратном пути.
Я хотел показать ему покупки. «Эй, иди сюда!
Я хочу тебе покупки показать».
Он подошел, я открыл пакет.
Он говорит: «Отличные покупки».
И чиркнул маркером в моём чеке, чтобы все знали, что я не крал.
Говорит: «Приходите ко мне еще».
- «А ты здесь будешь?» - «Если не я, то кто же?» И удаляется.
Что это вообще было?
Лучший зазывала, какого я только видел.
Конечно я еще к нему вернусь.
Я не против зазывал. Просто я в жизни пошел другим путем.
Я этот этап пропустил и стал успешным.
Нельзя меня просить быть зазывалой.
Мой фильм был номером один в прокате.
Мое лицо было на автобусах.
Нельзя просить меня быть зазывалой.
В эту школу ходят дети
бывших актеров и актрис — попросите их. Карлтон из «Fresh Prince». Альфонсо?
Вот вам и зазывала.
Вот кого надо поставить у ворот.
Терри Крюс. Его дети тоже там учатся. Вот зазывала. Может играть мускулами.
«Приветствую вас на ярмарке. Кому билет?»
Все родители были бы в восторге.
«Вот это школа!
Мне билетик! Я куплю всё, что есть».
Родители были бы в восторге от таких зазывал.
Моя жена сказала то же, что обычно.
«Кевин, успокойся.
Соберись. Ты стареешь, становишься раздражителен,
но не надо, чтобы это сказывалось на детях».
Да ничего на них не скажется!
Эта пандемия дала мне шанс больше побыть с детьми.
Мы много времени вместе провели. Впервые я осознал,
что мои дети избалованы.
Это не специально, так уж получилось.
У меня хорошие дети, замечательные.
Мне повезло, у меня чудесные дети.
Но по стечению обстоятельств они немного избалованы.
Например, они с рождения летают частными самолетами.
Они с этим родились.
Они летают только со мной.
Впервые они полетели без меня в пандемию с моей бывшей.
В Филадельфию к их бабушке.
Они звонили мне из аэропорта.
Можно было подумать, что мои дети в Багдаде.
Никогда не видел
своих детей в такой панике.
Дочь звонит мне из аэропорта: «Папа!
Что происходит?
Они забирают мои лосьоны и зубные пасты.
Что мне делать?
Тут металлодетектор…»
Сын вырывает телефон: «Что за фигня, папа?
Они не дают мне взять сумки.
Не дают взять мой рюкзак и все мои вещи.
Все игры надо убрать вниз. А как я буду играть?»
Я им говорю: «Так, спокойно.
Успокойтесь оба.
Это для безопасности.
Такие правила.
Такова жизнь с вашей матерью.
Ясно? Есть разница.
Багаж надо сдать. Всё нормально.
Всё меняется.
Всё хорошо.
Вы справитесь».
Я не замечаю некоторых вещей, потому что никогда о них не думал.
Если мы идем в парк развлечений, мы обходим его весь.
Весь парк за 30-40 минут.
Как? Я звоню — и мне дают личного проводника.
В парке он проводит нас с семьей
в начало каждой очереди. Так было много лет.
Я объясняю детям: «Я это заработал. Не просто получил.
Это не само собой происходит.
Ваш отец много работал, чтобы проходить в начало очереди.
Есть правила. Просто так туда не пройти.
Правило первое: когда идем к началу очереди,
не смотрите ни на кого из стоящих там людей.
Ясно?
Смотрите прямо перед собой,
не влево и не вправо, пока не дойдем.
Эти люди будут говорить гадости
обо мне и о вас.
Не обращайте внимания.
А почему? Мы сядем в машину и уедем. Мы никогда не увидим этих людей.
Знаете, где они все будут? По-прежнему в очереди.
Они по-прежнему будут там стоять.
Такова жизнь».
Мои дети это обдумали и поняли.
Так было много лет.
И вот они звонят мне из парка.
Они были там с кузенами. Звонят по видеосвязи.
Я отвечаю и вижу, что они измотаны.
Видно, что много часов не ели.
Уже белая пена в уголках ртов.
Едва стоят на ногах.
«Папа!
Мы уже давно стоим в очереди и еще ни разу не покатались.
Мы заказали быстрый проход, но он ни разу не быстрый.
Сделай что-нибудь, позвони кому-то».
Я говорю: «Вы с кем?»
«С кузенами».
«Мама с вами?» «Да».
«Дайте маме трубку».
Они дают трубку матери. Она говорит: «Привет».
«Шах и мат, стерва». И отключаюсь.
Очень быстро.
Я бывшей еще эти шутки не рассказывал.
Просто к слову.
За них мне, пожалуй, дорого придется заплатить.
Может, придется купить ей «Теслу».
Что-то точно будет. Но шутки-то хорошие.
Я не могу просто так их выкинуть.
Я долго над ними думал.
Так что рассказываю. Это того стоит.
Отправлю ей СМС после съемки, спрошу, как ощущения.
Жена постоянно мне говорит: «Кевин, ты стареешь.
Становишься раздражительным».
Должен сказать, я правда старею. Мне уже 41.
И не говорите.
Время летит, да?
Мне же было всего 22.
Время летит, а ты и не замечаешь.
Все те плакаты на стене —
это хронология моей жизни.
Я почти 16 лет в стендапе.
Это ж с ума сойти — 16 лет!
Сорок один.
Что случилось?
В 40 лет всё меняется.
Вы об этом слышите, но не верите. А всё меняется.
Я вам точно говорю.
Главное изменение после сорока:
яйца опали. Стали длиннее.
Я об этом не просил, они сами.
Я даже не знал. Как-то на кухне наклонился,
а жена говорит: «Почему у тебя в кармане кубики?»
Нет у меня в кармане никаких кубиков.
Пощупал — да это ж мои яйца!
Как они оказались у меня в кармане? Что случилось?
Сколько я проспал?
Кто меня растянул во сне?
Но главное: я в своем возрасте счастлив.
Всё хорошо.
Я серьезно. Всё хорошо. Ничего особо не нужно делать.
Я люблю быть дома.
Я сам построил этот дом.
Мы с женой его построили, потому что хотели тут жить.
Мы хотели жить в этом доме.
Дом мечты строят, чтобы в нём быть, не чтобы уходить.
У женщин есть проблема: они не могут усидеть на месте.
Им это очень сложно.
Да посидите же вы на месте!
Для женщин это проблема.
Любимая фраза женщины: «Давай чем-нибудь займемся».
«Чем?» «Чем-нибудь».
«О чём ты?» «Ну чем-нибудь».
Мужчины…
Мужчины вон там радуются.
«Не знаю чем. Чем-нибудь».
Вот у моей жены проблема. Не может отпустить прошлое.
Пытается жить так, как в юности.
Дамы, обращаюсь лично к вам. Все взрослеют.
Взрослеть — это нормально.
В этом нет ничего плохого.
Хватит воевать с возрастом.
Прелесть взросления в том, что можно оглянуться назад и понять,
сколько всего ты сделал и сколько преодолел, когда был моложе.
Это ж классно.
Не надо от этого бежать.
Хватит жить прошлым.
Оно прошло.
На днях она говорит: «Надо сходить в клуб. Нажраться».
Я говорю: «Ну уж нет.
Зачем? Нет».
Это теперь бесследно не проходит.
Выпиваешь рюмку — от спиртного перехватывает дыхание.
Слева начинает колоть, меня трясет.
Хочется то ли пукнуть, то ли обосраться — одно из двух.
Лицо перекашивает.
Я всё это описал жене в подробностях.
Знаете, что она ответила?
«Ты не хочешь со мной веселиться».
Я говорю: «Я тебе только что описал приступ.
Сердечный.
Меня удар хватит, я скопычусь».
«Ты не хочешь со мной веселиться.
Не хочешь со мной развлекаться».
Знаете, после сорока тебе многое становится пофиг.
Мне столько всего пофиг.
Жена хочет в клуб, я — нет. Ну и иди, мне пофиг.
Серьезно, мне совершенно пофиг.
Не в плохом смысле. Серьезно, просто пофиг. Иди!
Развлекайся!
Ваша проблема, дамы, в том, что вам не может быть пофиг.
Если бы вы сравнялись с мужиками по степени пофигизма,
боже, насколько лучше стал бы мир.
Жить стало бы легче. Но вам не бывает пофиг.
Вам всегда надо докопаться.
Вы просто не можете по-другому.
Дамы, я вам расскажу, в чём ваша главная проблема.
Вот что дико бесит женщин.
Вы расстраиваетесь, когда мужчина не реагирует так,
как отреагировали бы вы.
Я повторю.
Вы расстраиваетесь, дамы, когда мужчина не реагирует так,
как отреагировали бы вы сами.
Ведь вам всегда надо докопаться.
Вы думаете: «А вот мне не было бы пофиг».
Да.
- «Значит, и тебе не должно быть». - Да.
И вам всегда надо докопаться.
Моя жена это делает постоянно.
Хочешь в клуб? Вперед!
Она не может просто уйти. «Ну всё, я пошла».
«Лады».
«С девочками».
«Ясно».
«Напьемся, наверное».
«Ради бога».
«Я не знаю, когда вернусь».
«Да я всё равно буду спать».
Ей надо докопаться. А мне пофиг.
Иди! Я даже рад, что ты уходишь: я смогу есть чипсы прямо с пуза.
Мне пофиг.
Иди!
Но они не могут.
И хотят того же от мужчин.
Главное, чего вы не понимаете:
мужики не такие умные, как вы.
Если мужик за 40 идет выпить с друзьями,
я вас уверяю, у него нет плана.
Нет расписания, нет программы.
Не надо вопросов — у нас нет ответов.
Да, вы переживаете, так как ваш мужчина
в прошлом творил всякую херню. Я сам ее творил.
Но после сорока это всё проходит.
Нам всё становится пофиг. Фиолетово.
Не ищите подвоха.
Как-то я сказал жене, что иду выпить.
«Я иду выпить». «Куда?»
«Не знаю пока».
«С кем?»
«С тем, кто пойдет».
«Что будете делать?»
«Вот сейчас пытаемся решить».
«Будете есть?»
«Надеюсь, я проголодался».
«Когда вернешься?» «Когда закончим».
Да что происходит-то?
Я что, сдаю экзамен? Я не знаю ответов.
Я получу неуд, хватит задавать вопросы.
Я этого вообще не понимаю.
Иногда вы чересчур беспокоитесь,
а это того не стоит, дамы.
Мы как-то повздорили.
Был целый скандал.
По двум причинам. Во-первых, она задала этот вопрос.
Я объяснил, что не знаю.
Еще секрет, дамы. Когда мужики идут выпить,
они встречаются на парковке и пытаются решить, что будут делать.
Да, мы еще совещаемся.
«Какой план?» «Я думал, ты знаешь». «А я думал, что ты».
«Ни у кого нет плана? Ну я тогда домой пошел, хрена ли».
Я иду домой спать. Прихожу рано.
«Что-то ты рано. У шалавы был небось».
«Не был я!
Мы 45 минут сидели на парковке
и говорили ни о чём, потому я и ушел».
Не люблю я ругаться.
Я в том возрасте, когда проще уйти.
Это моя новая фишка.
«Ты там сама с собой поговори,
а я вернусь позже.
Надеюсь, когда я вернусь, ты устанешь».
Так я теперь поступаю.
Мы повздорили с утра, и я ушел. Было семь утра.
Она звонит — я в машине.
«Что, с шалавой небось?»
В семь утра?
Такая активная шалава, что с семи утра
уже сосет члены?
Шалава-трудоголик? Господи!
В семь утра тебя волнует шалава?
Что ты читаешь?
В каком блоге ты прочла про шалаву, сосущую члены в семь утра?
«Берегите мужчин, дамы!
Тут одна шалава с семи утра на охоте!»
«Спасибо, милая».
«Я ее видела…
Я ее видела по видеонаблюдению.
Рыщет в поисках членов».
Пришла вниз…
«Я видела по видеонаблюдению, как она рыщет по округе.
Ищет неприкаянные члены».
Это что-то с чем-то.
Моя жена перестала беспокоиться, когда прочла мой групповой чат.
Дамы, если вашему мужчине за 40,
возьмите его телефон и прочтите групповой чат.
Давайте!
За 40? Читайте.
Нет сорока?
Не рекомендую — это рулетка.
Как повезет.
Больше сорока? Читайте смело!
Более нелогичной и несвязной беседы вы еще не читали.
Все мои групповые чаты начинаются одинаково.
За здравие.
«Йоу!»
«Видели фотку задницы Рианны?»
«Офигеть».
«Чёрт!»
«Охренеть».
«Я видел».
Потом какой-нибудь вопрос.
«Если масло кончилось, на чём жарить?»
«Чего?»
«Масло, говорю, кончилось.
На чём жарить?»
«Как это кончилось?»
«Не знаю, кончилось».
Потом кто-нибудь вставляет:
«Мне масло нельзя. При подагре вредно».
«Подагра?
С каких пор она у тебя?» «Давно уж».
«Не знал про подагру».
«Я ж рассказывал».
Потом еще кто-то просыпается:
«Что такое подагра?»
Сбрасывают картинку с рентгена.
Описание подагры и ее воздействие.
«Чёрт, это у тебя такое?»
Потом в чате пять дней тихо.
Все молчат.
Когда мужикам за 40, беседа глохнет. Никто ее не заканчивает.
На шестой день она возобновляется.
«А что еще вредно при подагре?»
Мой друг Джои не умеет использовать эмоджи.
Иногда это выходит боком.
Джои старше нас. Это у него подагра.
Мы его дразним: «Хрыч с подагрой». Просто дразним.
Он бесится.
«Задолбали дразниться.
Вам завидно, что я за собой слежу. Слежу за здоровьем.
Сейчас у меня даже будет вот что».
И пять эмоджи-баклажанов.
Потом…
Потом язык и всплеск.
Я говорю: «Джои, ты чего?
Что ты такое говоришь?
Ты возьмешь в рот пять членов,
и они кончат? Ты так сказал».
«Я такого не говорил!»
«Говорил.
Пять баклажанов, язык, всплеск.
Ты возьмешь в рот пять членов, и они кончат. Вот что ты сказал».
Джои, чтоб его.
Чем ты старше, тем честнее и прямолинейнее.
Мы с женой друг с другом честны.
Очень честны.
Очень-очень.
Жена как-то мне говорит:
«У нас секс теперь не такой, как раньше».
Прямо мне в глаза!
Ну не стерва, а?
Мы у меня дома, я могу быть с вами откровенен.
Прямо мне в глаза!
Секс, говорит, так себе.
Знаете, что я ответил?
«Бывает». Так и сказал.
«Бывает».
Мне пофиг.
В 41 год весь день трахаться некогда.
Я устал, ясно?
Нельзя быть успешным и хорошо трахаться.
Да, именно так.
Я так думаю и слов назад не возьму.
Нельзя быть успешным и хорошо трахаться.
Я говорю: «Выбирай. Или эта жизнь, или секс.
И то и другое получить нельзя.
Я не смогу. Выбирай».
Когда я хорошо трахался, я был нищим.
Иногда приходилось трахаться за то, чтоб подвезли.
За жетончики.
Устал ходить. Надо кого-то трахнуть,
чтоб подвезли на машине.
В Филадельфии холодно.
Вы моей жизни не знаете, не осуждайте.
Но в браке надо искать компромиссы.
Встречаться на полпути.
Я говорю: «Хочешь, чтобы секс был лучше?
Выбери день.
В этот день я буду обязан хорошо трахаться.
Выбирай день, и в этот день обязателен хороший секс».
Она выбрала восьмое число месяца.
Ладно.
«Смотри пристегнись,
ведь я в этот день тебя оседлаю и хорошо прокачусь.
Так отделаю, что встать не сможешь».
Всё это шуточки, пока не подходит срок.
Начинаешь нервничать.
Друзья спрашивают: «Всё хорошо?»
«Нет, не хорошо. Мне через пять дней трахаться».
Восьмого числа.
Я пью ананасовый сок, ем сельдерей.
Не понимаю, что со мной происходит.
Потею. «Чёрт! Через три дня трахаться!»
Считаю дни.
Будто финальный матч НБА грядет.
Ноги холодеют. Не знаю, что происходит.
Но восьмого я был на высоте.
Хорошо поработал членом.
Спасибо за аплодисменты.
Печально, что вам захотелось похлопать.
«Слава богу, Кевин, ура!»
Моя честность мне аукнулась.
Так вот, восьмого я был на высоте.
А девятого, как любая женщина,
она захотела еще.
Мы так не договаривались!
Я сказал, один день.
В другие дни может быть как угодно. Не жди того, что было восьмого.
И вот я сплю, а она заваливается в 20:30 пьяная.
Поздно.
Пытается меня разбудить: «Вставай.
Давай потрахаемся.
Как тогда, восьмого».
Так и говорит.
«Хочу как восьмого. Давай как тогда».
Я говорю: «А ну-ка руки от меня убери.
Шатаешься по ночам, будишь меня.
Собаку разбудила».
Чем ты старше, тем больше заботишься о животных.
«Собака две недели не высыпается,
а ты и сегодня ее будишь?»
Ох, как же я зол.
Мы с собакой пошли спать вниз.
В комнату для гостей. «Я не стану терпеть этот эгоизм.
Еще восьмого ей подавай.
Ты лишаешься следующего месяца».
И я вычеркнул следующее восьмое число из договора.
Знаете, что меня смешит?
Когда другие говорят о сексе.
Меня это смешит.
То, как люди говорят о сексе, — самое смешное на свете.
А смешнее всего об этом говорят мои племянники.
Им 21 и 22 года.
Смешнее вы ничего не слышали.
Смешно до колик, но они не выдают информацию просто так,
ее нужно у них выманивать.
Надо ставить ловушку и ловить их.
Я каждый раз их ловлю.
Влетаю такой на взводе.
«Да вы еще не трахаетесь».
Каждый раз ведутся.
«Кто не трахается?»
Каждый раз ведутся.
«Ты же не обо мне? Я знаю, что нет.
Я-то трахаюсь!
Ты не обо мне говоришь.
Давай, дядя».
«Не трахаешься ты.
Молоды вы, чтобы трахаться».
«Я трахаюсь».
«Расскажи как». «Не расскажу.
Ты об этом в стендапе расскажешь».
«Не буду я о тебе говорить.
На фига вы мне в стендапе?
У меня и без вас шутки есть.
Расскажи, что самое пошлое ты делал».
«Без осуждений?» «Конечно.
С чего мне тебя осуждать?»
«Ладно.
Самое пошлое…
Мы с девушкой были в кино.
Она велела купить большое ведерко попкорна.
Я купил, сел, а она проделала дырку в дне ведерка,
велела просунуть член в дырку и взбила мне маслице».
Что за хренотень?
Но я сделал вид, что всё понимаю.
«Взбила маслице.
Понимаю.
Маслице».
Можно понять, что я старше, по моим вопросам.
«А большое ведерко зачем? Попкорн переводить.
Надо было взять маленькое.
Оно дешевле на 12 или 14 баксов. Зачем большое?
А масло в дырку не затечет? По-моему, это чревато инфекцией.
Вот так и подхватывают VID.
Так можно VID-19 подхватить, если масло затечет в дырку.
Масло в дырке — это плохо».
Дома я сказал жене:
«Ты не поверишь.
Терренс говорит, они друг другу маслице взбивают».
А она: «Так еще делают?»
Да что здесь происходит-то?
Кто ты такая?
Ничего больше не хочу знать. Не говори ничего.
Надеюсь, мои дети этим не занимаются.
Если занимаются, у меня припадок будет.
Но просто так их не спросишь. Пришлось снова…
Нужна ловушка, чтоб они попались.
И вот мы дома, у нас вкусный ужин.
Я говорю жене: «Нам нужно сходить в кино.
Взобьешь мне маслица».
И смотрю прямо на дочь.
Прямо на нее.
Она и бровью не повела. Ест себе.
Я был так горд за дочь.
Слава тебе, Господи, она не знает, что это.
Слава тебе, Боже.
Повернулся к сыну, а он такой: «О да».
Он сказал: «Да!
Возьми большой попкорн, пап.
А то масло в дырку затечет, подхватишь VID.
Опять. Второй раз тебе не нужен.
Два раза подряд — ничего хорошего».
Жена устроила мне взбучку, чтобы вывел ее в свет.
Мы пошли в гости.
Не хочу бросаться именами, но иначе шутки не получится,
надо бросаться.
Я ходил в гости к Сайнфелду.
Еда потрясающе вкусная.
Просто обалденная.
Под конец ужина выходит Сайнфелд:
«Так, не расходимся.
Сейчас будет вкусняшка.
Пицца из кирпичной печи».
Все как с цепи сорвались.
«Что? Пицца из кирпичной печи?»
«Что?»
Одна дама спрашивает: «Джерри, сколько видов сыра?»
Джерри такой: «Семь.
Семь видов сыра».
Народ аж зашелся.
Кстати, они все были белые. Целая толпа белых.
Начали скандировать: «ПП!»
Что еще за ПП?
«ПП!»
Да что за ПП-то такое?
Та дама ко мне наклоняется: «Это Пицца из Печи».
Ох ты ж блин.
Блин.
Ладно, я понял.
Тут входят итальянцы в костюмах пицц.
Начинают раздавать пиццу, лопочут на итальянском…
Я его не знаю.
До меня только что дошло,
что это слегка расистская шутка. Извините.
Народ от этой пиццы с ума посходил:
«Боже, Джерри, я чувствую все семь сыров».
«Они прямо чувствуются».
Мне принесли пиццу, я откусил.
Это невероятно.
Лучшая пицца в моей жизни.
Никогда вкуснее не ел.
На ней была какая-то трава, я такой не знаю.
Говорю жене: «Тут трава какая-то. Ты только попробуй».
Та белая дама снова мне шепчет: «Это руккола».
Что?
«Это руккола».
Вот блин.
Откусил еще кусочек — и меня понесло. «ПП!»
«ПП!»
Потрясающий вечер.
Обалденный с начала до конца.
В машине я распсиховался.
Знаете почему?
Я хотел то, что есть у Сайнфелда.
Хотел точно так же.
Сайнфелда знают как парня с пиццей из кирпичной печи.
Его знают не только по работе.
Я тоже этого хотел.
Больше всего бесит,
что наши дома строили одни и те же подрядчики,
но мне ни разу не предложили поставить в доме
кирпичную печь для пиццы.
Расизм высшего уровня.
Расисты чертовы.
На другой день я им позвонил.
Наехал на них: «Вы расисты!
Поставили Сайнфелду кирпичную печь для пиццы,
а мне даже не предложили. Расисты вы!
Исправляйтесь, не то хуже будет».
Кладу трубку.
Они перезванивают: «О чём это вы?»
«Вы знаете, о чём я. Жизни черных важны».
Снова вешаю трубку.
На другой день они приехали с чертежами для моей кирпичной печи.
Через неделю
у меня в доме стояла кирпичная печь.
Я хотел то же, что было у Сайнфелда.
Я пригласил друзей
на ужин, прямо как Сайнфелд.
И вот друзья закончили есть. Тут выхожу я, прямо как Сайнфелд.
«Итак.
Никто не расходится.
Сейчас будет вкусняшка.
Пицца из кирпичной печи».
Слышу, по комнате пробежал шепоток.
«Чего он несет? Не буду я есть с кирпичей».
Все мои гости были черные.
«Давай лучше закажем. Не буду я эту гадость есть».
Я говорю: «Я знаю, о чём вы думаете.
Сколько видов сыра?
Семь разных видов».
Снова шепоток: «Я лактозу не переношу, не буду я есть сыр.
Столько сыра только в макароны кладут.
Не буду я это есть. Совсем он, что ли?»
Я говорю: «Пойдемте на улицу,
кирпичная печь там».
Снова шепоток: «На улице холодно. Не пойду я».
У черных на всё есть свое мнение.
«Не пойду я на улицу».
Я говорю: «Повторяйте за мной.
ПП!
Тут встает мой друг Джамал: «Ну, раз у тебя там ПП, то я пойду».
Наим говорит: «Что еще за ПП?»
«У него там попка-писька. Я пойду».
Я говорю: «Джамал, нет там никаких попок».
«Есть. ПП — это попка-писька».
«Нет». «Да. Я же с тобой был.
В Атланте. Одна шлюха спросила:
"Показать вам ПП?" "А что это?"
"Это попка-писька".
И мы стали совать ей деньги.
Денег у меня сейчас нет, но я хочу посмотреть».
Все ушли.
Славы мне не досталось.
Не дали покрасоваться.
А мне так хотелось.
Хочу, чтобы меня знали не только по работе.
Чтобы Кевина Харта знали
как парня с пиццей из печи, но не срослось.
Пришлось искать новое хобби.
Я долго его искал.
Начал ездить на велосипеде.
Наяривал мили на том байке.
Но я это бросил. И вот почему.
Мне не понравился мой член в спортивной форме.
У меня как будто был клитор.
Вместе с отвисшими яйцами выглядело так себе.
Плохо это смотрелось.
На светофоре неудобно останавливаться.
Нужно ноги с педалей снимать. «Эй, чё как?»
Машины тормозили.
Чего вы тормозите? Хватит смотреть!
Женщина тормозит, время 7:00.
Я ей: «Даже не думай. Знаю я тебя.
Шалава. Езжай давай.
Тут для тебя членов нет.
Езжай отсюда».
Попробовал бокс.
В качестве хобби.
Я выбрал бокс, так как думал, что смогу тренироваться каждый день.
Каждый день улучшать навыки.
Я ж сам с собой боксирую.
Нашел себе тренера.
У парня талант боксера.
«Золотые перчатки»,
юношеская Олимпиада, чемпион в легком весе — много всего.
Говорю: «Я знаю, ты уже не работаешь, но я тебе хорошо заплачу».
Он сказал: «Я сделаю тебя лучшим боксером».
Я говорю: «Это слишком.
Лучшим — не надо. Просто хорошим».
«Ладно». Он стал меня тренировать.
Скажу честно, он молодец.
Хорошо тренировал.
Говорил мне такое, что я и не думал услышать.
Сравнивал меня с неизвестными бойцами, но это был комплимент.
Мол, я похож на Левшу Лу Эрла.
«Кевин, ты знаешь, кто это?» «Нет».
«Я тебе принесу кассету.
Видик есть?»
«Нет».
Он меня насмешил, когда я сказал, что видика нет.
Сделал так…
Будто это я не в том году.
«Как это у тебя нет видика? Чёрт».
«А почему у тебя он еще есть?»
Говорил мне, что у меня классный джеб.
«У тебя будто молния сверкает из руки.
Да, молния из руки.
Не думал участвовать в боях?» «Нет».
«Может, спарринг?» Я говорю: «Не знаю, можно».
«Это я и хотел услышать. Приходи завтра в шесть утра.
Увидишь, насколько ты хорош».
Прихожу в зал в шесть утра. Он нашел мне партнера моего веса.
Дал мне шлем, ракушку, капу.
Начал мазать мне лицо и шлем вазелином.
Я такой: «Зачем?» «Чтобы удары скользили».
Мы никогда… Ладно.
Мы это не обсуждали, но ладно.
Если так надо, то пускай так и будет.
Намазал меня вазелином, вывел на ринг.
Я говорю: «Ты его не намазал».
А ему, мол, не надо.
Ну ладно.
Странно. Ну пускай.
Пусть будет так.
Он говорит: «Три раунда по три минуты. Не надо друг друга лупасить.
Боксируем для удовольствия».
Кричит: «Полегче с ним».
Я думаю, что он это мне. Ну наверняка ж мне.
Кричу: «Понял, тренер».
И смешок еще такой издаю.
Мы расходимся по углам, звучит гонг.
Я выхожу. Пусть он видит, что я умею.
По тому, как я держусь, видно, что я умею.
Смотри, как я двигаюсь.
Ноги на ширине плеч.
Смотри, как я двигаюсь, сучонок.
Легко тебе не будет.
Вот увидишь. А у него плоскостопие.
У него проблемы с ногами. Я его уделаю.
Это придает мне еще больше уверенности.
Тренер говорит: «Кевин, не дурачься. Работай руками».
Ладно.
«Просите, и дастся вам».
Надеюсь, он смотрел прогноз погоды,
потому что сейчас будет молния.
Когда бьешь джеб, делаешь шаг.
Делаешь шаг — и бьешь.
С поворотом.
Так это делается.
Я делаю шаг, поворот. Уже почти.
Вот так, с поворотом.
Соберись. Сейчас всё будет.
Сейчас. Пока я здесь,
но сейчас буду здесь. Я здесь,
а сейчас буду здесь. Готовься.
Я здесь. Но я не успел ударить…
…он ударил первым.
Я сразу же потерял зрение.
Сразу же ослеп.
Ничего не видел, всё почернело.
Я читал, что от удара может повредиться мозг.
Но я просто потерял зрение.
Нет больше зрения.
Ничего не вижу, паникую. Отворачиваюсь.
Я так делал уже несколько раз.
Начинаю бить назад. Я об этом уже как-то рассказывал.
Когда я паникую, я начинаю бить назад.
Тренер говорит: «Кевин, давай джеб».
Я говорю: «Зачем, враль?»
Это не молния, если только он не охотник за грозами.
Это просто смешно.
Я ослеп. Ничего не вижу.
Я слепой.
Бейте в гонг скорее!
Звучит гонг.
Не могу добраться до угла. Иду на его голос.
Добираюсь до угла, тренер спрашивает:
«Что случилось?» Я говорю: «Я ослеп, не вижу ничего».
А он поправляет мой шлем…
От удара мой шлем сполз на нос.
Он черный, и я всё это время смотрел на него изнутри.
Тренер такой: «Что ж не поправил?»
Я говорю: «Не знаю, мы это не тренировали.
Кажется, на мне слишком много вазелина.
Поэтому всё соскальзывает.
Я не хочу этим больше заниматься».
«Вот так всё бросишь?» «Почему брошу?
Просто займусь чем-то другим».
«А ему что скажешь?»
«Я с ним в жизни не буду разговаривать.
С ним мой адвокат поговорит.
Гарантирую, он после этого сядет.
Он сегодня на меня напал. Это нападение.
Нападение с отягчающими».
И в тот день я бросил бокс.
Ушел и никогда не возвращался.
Позднее я решил узнать, кто же такой Левша Лу Эрл.
Я нашел о нём информацию.
Хотел узнать, кто он.
С кем это меня сравнивали?
После того позорного поединка
я решил узнать, на кого это я похож. Или кто похож на меня.
Оказывается, Лу Эрл — однорукий.
Боксер-инвалид.
Одна победа из 38 боев.
И то из-за дисквалификации соперника. Ему в нокауте дали по лицу.
Поэтому ему присудили победу. У него был визгливый голос.
Мой тренер сравнивал нас с ним по голосу.
К стилю боя это отношения не имело.
То, что он однорукий, — просто совпадение.
После этого выступления на меня наедут однорукие.
Ну что, можете меня бойкотировать.
Но хорошо то, что они долго не протянут:
они не смогут долго держать плакаты.
У них же только одна рука.
Они устанут, руку придется опустить.
Разве что поставить рядом
несколько праворуких и леворуких,
чтобы передавать плакат, не то они не выстоят.
Так что ничего страшного.
Может, вырезать эту шутку?
Да, вырежу. А то от меня все отвернутся.
Но я же у себя дома. Могу говорить что захочу.
Это шутка.
После того спарринга я был счастлив, ведь это был знак,
что я становлюсь прежним собой.
Я начал заниматься после аварии.
Год назад я попал в сильную аварию.
Чуть не погиб.
Меня парализовало. Много всего было.
Я лежал в больнице, много думал.
Теперь я могу задать вам вопросы,
о которых вы точно не задумывались.
В вашей жизни есть подтиратель зада?
Подумайте.
Подтиратель зада.
Тот, кто будет подтирать вам зад,
если придется, даже всю вашу жизнь.
Вам кажется, что это вам не нужно, пока не потребуется.
После операции у меня восемь дней был запор.
Ужас просто.
Меня не хотели выписывать, пока я не опростаюсь.
Не знали, все ли органы работают.
Рядом со мной постоянно кто-то был.
На девятый день меня на 20 минут оставили одного.
И в этот момент у меня в животе
будто взорвался динамит.
Ой.
Мне надо по-большому.
Как можно скорее.
А я не могу двинуть ни рукой, ни ногой. И никого рядом.
Я нажимаю кнопку вызова. «Помогите!
Помогите мне!
Кто-нибудь! На помощь!»
Прибегает Хосе.
Шестидесятилетний санитар-мексиканец.
«В чём дело, мой друг?»
«Хосе.
Мне срочно надо по-большому.
Прям срочно».
«Понял. Я о тебе позабочусь как надо».
Хосе подсовывает под меня руки,
поднимает меня и сажает на унитаз рядом с кроватью.
После этого отходит на два шага,
скрещивает руки и смотрит на меня,
качаясь из стороны в сторону.
О нет.
Что за дела, Хосе?
Мне надо покакать. Почему ты еще здесь?
Потом до меня доходит: «Он же будет вытирать мне зад».
Это вершина позора.
Кошмар. Хуже быть просто не может.
Тут Хосе решает меня подбодрить.
«Не переживай. Я тебя хорошо вытру.
Сделаю всё в лучшем виде, старик.
Ты в хороших руках. Подотру как надо».
Я не могу поверить, что это не сон.
Что это происходит на самом деле.
Терпеть больше не могу, облегчаюсь.
Хосе меня подбадривает: «Молодец, хорошо.
Нужно облегчиться, старик.
Восемь дней — это слишком долго».
Когда я заканчиваю, Хосе меня переворачивает.
Начинает вытирать мне зад. И тут у меня по щеке скатывается слеза.
Я плачу.
Ведь я не чувствую ни рук, ни ног.
Но понять не могу,
почему Господь не парализовал мне зад.
Почему он не парализован? Зачем мне всё это чувствовать?
Позорнейший момент моей жизни, когда Хосе вытирает мне зад.
Я реву белугой.
Хосе решает еще что-то сказать.
«Ну ничего, старик. Я понимаю.
А представь, каково мне.
Не верится, что я вытираю зад Кевину Харту.
С ума сойти.
Моя первая звездная задница».
Народ, это был замечательный вечер стендапа.
Просто отличный.
Мы были очень откровенны и очень сблизились.
Атмосфера необычная. Уютная. Интимная.
Но самое главное: я смог побыть самим собой,
и я не хочу, чтобы вы уходили, только лишь посмеявшись.
Я хочу дать вам больше.
Я хочу, чтобы вы лучше меня узнали.
У меня есть еще кое-что.
Так что,
я надеюсь, вы готовы к ПП.
Вносите ПП. Да-да. Всем пиццу из печи.
Да, у меня для всех есть ПП!
Я с вами.
- ПП! - ПП!
Всем большое спасибо. Отличный вечер.
ПП!
Что случилось?
- Странный сон приснился. - Боже мой.
- Кошмар. - Всё хорошо.
Нет. Мне снилось, что я на сцене со стендапом
и говорю о том, о чём никогда бы не стал.
Я назвал дочку шалавой, а сына — тупым.
Сказал, что не люблю частные школы и что веганы свирепствуют.
Рассказывал о том, как был у Сайнфелда.
Я никогда не был у Сайнфелда.
Засыпай. Это просто кошмар.
- Просто кошмар? - Да.
Да, это был просто кошмар.
Засыпай давай.
Пробовали ПП?
Нет?
ПОСВЯЩАЕТСЯ ПОГИБШИМ ОТ ДИСКРИМИНАЦИИ
ЖИЗНИ ЧЕРНЫХ ВАЖНЫ
Перевод субтитров: Марина Ракитина